Солдат Великой Отечественной

Солдат Великой Отечественной

26.05.2019 0 Автор redaktor2

О полном кавалере ордена Славы Николае Михайловиче Дудине (по документам и воспоминаниям)

В данной статье на основе воспоминаний и документов, найденных автором в центральных и местных архивохранилищах, а также статей и очерков, опубликованных в краевых, областных и городских газетах (в частности, в «Звезде Алтая» и «Грозненском рабочем»), освещен боевой путь нашего земляка полного кавалера ордена Славы Николая Михайловича Дудина.

Минуло уже более семи десятилетий, как отгремели залпы Великой Отечественной. С каждым годом все дальше вглубь истории уходят ее героические события. Но слава о подвигах тех, кто ковал победу на фронте и в тылу, никогда не должна померкнуть. Мы обязаны сохранить ее в памяти нынешнего и грядущих поколений, ибо победа нашей стране досталась дорогой ценой и предать это забвению мы ни при каких обстоятельствах не имеем права. Памятуя об этом, и ведет автор этих строк поиск солдат той войны – живых и павших. Об одном из них пойдет сегодня рассказ.

Прежде чем начать повествование, мне хотелось бы привести слова  нашего земляка Героя Советского Союза Жанибека Акатовича Елеусова (проживал в Джамбуле, умер в апреле 1996-го), запавшие мне в душу: «Я за свою Звезду умирал и рисковал жизнью только раз, а полным кавалерам Славы приходилось это делать трижды». Герой знал, о чем говорил, притом  не понаслышке.

…Несказанно радовались Елизавета Савельевна и Михаил Яковлевич Дудины, глядя на подраставших сыновей. Да и как им было не радоваться – ладными статью, ласковыми, внимательными к людям, а главное, работящими росли они. Любая крестьянская работа спорилась в их руках. Это ли ни счастье для родителей? Но, как у всех советских людей, семейное благополучие рухнуло  в одночасье, когда в жизнь алтайца, казаха, русского, всех народов СССР внезапно ворвалась война.

…Глядя на застывшего в строю призывников сына, мать то и дело прикладывала платок к глазам.

— Ну успокойся, мама, — в который раз просил ее Николай, — даже неудобно… Как ты не понимаешь?

— Все я, сынок, понимаю, — жалобно всхлипывала Елизавета Савельевна, — да сердцу-то разве прикажешь…

Да, не хотелось матери отпускать от себя старшенького, на неокрепших плечах которого держалось после ухода отца на фронт в первые дни войны все хозяйство… Теперь и он, спустя два года, тоже уходил на битву с фашистами. А у нее на руках оставались дети – мал мала меньше… Поневоле заплачешь…

— Так в октябре сорок третьего года, — рассказывал Николай Михайлович, посетивший Горно-Алтайск в августе 1987-го и встретившийся здесь благодаря усилиям автора этих строк с двоюродным братом Василием Гавриловичем Дудиным и школьными друзьями Василием Михайловичем Пузановым и Макаром Николаевичем Дегтяревым, с которыми в силу обстоятельств не виделся четыре с лишним десятилетия, — стал я солдатом. К военной службе считал себя вполне подготовленным. До призыва в армию окончил без отрыва от работы на сапоговаляльной фабрике (позже – гардинно-тюлевая фабрика) школу кавалеристов при Осоавиахиме. Но, как ни старался, в кавалерийскую часть, в отличие от своих друзей Вениамина Шадеева, Василия Пузанова, Александра Голова, не попал. Это сильно огорчило меня. Было отчего, ведь их отправляли в действующую армию, а меня – в школу по подготовке младших командиров.

…Из Ойрот-Туры (ныне Горно-Алтайск) призывников после короткого митинга отправили в Бийск. Шли туда пешком. Из Бийска одни поехали на фронт, другие, в том числе Дудин, – в учебку.

— Везли нас долго, — вспоминал ветеран, — иначе и быть не могло. Ведь мы ехали на восток и пропускали все эшелоны, шедшие на запад… О, с какой завистью смотрели мы на ребят, ехавших на фронт! После долгих мытарств добрались до станции назначения. Разгрузились. Зима, холод. Стою я, кручу туда-сюда головой – кругом ни души, одно поле, укрытое глубоким снегом. Присмотрелся – невдалеке какие-то бугры, расположившиеся ровными рядами. В тот момент я и предположить не мог, что это землянки, в которых мне и моим новым товарищам предстояло жить и постигать нелегкую армейскую науку.

После непродолжительной, но напряженной учебы артиллерийский дивизион «сорокопяток» был отправлен на фронт. Ехал с ним и Николай Дудин, командир расчета. Через несколько дней эшелон остановился в поле и начал выгрузку. Причина –вынужденная: двигаться дальше по железной дороге не представлялось возможным, поскольку она была разрушена авиацией противника. Более суток шагал потом Дудин со своими товарищами, пока артдивизион не вышел к месту дислокации запасного полка.

— Когда добрались до места назначения, —  продолжил рассказ старый солдат, — построились. Вышедший к нам подполковник спросил: «Есть желающие пойти в разведку? Если есть, два шага вперед!». Не знаю какое чувство руководило тогда мной, но я сделал два этих шага… Так в мгновение ока из артиллериста превратился в разведчика.

196-й гвардейский стрелковый полк 67-й стрелковой дивизии проходил переформирование в районе Великих Лук. В разведке каждый день шла напряженная учеба. Старшина Давлетчин, исполнявший обязанности командира взвода, без устали наставлял новичков:

— Чтобы побеждать врага, одной любви к Родине и отваги мало… Бойцу, особенно разведчику, кроме смелости и храбрости надо в совершенстве знать свое и трофейное оружие, уметь ориентироваться ночью как днем, бесшумно передвигаться, мгновенно трезво оценивать складывающуюся обстановку и принимать единственно верное решение. В любой ситуации разведчик должен быть выдержан, а его действия – дерзки, смелы и решительны… И запомните главный закон разведчика: в поиске в любой обстановке держись локтя товарища, не отрывайся от группы. Нарушишь его – и ты пропал…

В правоте этих слов Николаю пришлось убедиться очень скоро. Его полк, получив пополнение, выдвинулся к переднему краю и, сменив державшую оборону часть, начал подготовку к наступлению. Разведчики получили задание проверить передний край противника, выявить его систему огня и достать языка. Под покровом ночи они ушли в поиск. Миновав свои траншеи и нейтральную полосу, добрались до небольшой речушки. Преодолев ее со всеми предосторожностями, опушкой леса обошли поле и вышли к селу, которое значилось на карте как начало переднего края противника.

— Тихо, незаметно пробрались мы к нему, — вспоминал разведчик, — но немцев там не обнаружили. Старший принял решение идти «домой» и доложить начальству, что в заданном районе противник не обнаружен… Только двинулись обратно, как заметили метрах в трехстах человека, который подошел к копне сена и скрылся в ней. Когда мы незаметно подобрались поближе, то обнаружили там окоп, а в нем еще одного фашиста. Но не успели мы связать его, как у опушки леса появились две группы гитлеровцев, которые начали нас окружать. Лишь огнем из автоматов и гранатами нам удалось пробить себе путь. Только два бойца-новичка, растерявшись, откололись от группы. Потом, после наступления, мы нашли их изуродованные трупы. Так в первом  бою я познал один из главных законов разведки…

За первым заданием последовало другое: для подготовки наступления надо было тщательно разведать подступы к вражеской обороне. Изучив ее, разведчики определили и объект захвата – пулеметное гнездо. И вот наступила ночь, темная, хоть глаз выколи… Время от времени темень прорезали пулеметные очереди и сигнальные ракеты. Ориентируясь при их бледном свете, разведчики миновали «нейтралку» и направились к немецким траншеям. Забросав одну из них гранатами, они подошли к намеченному пулеметному гнезду. Захватив пленного, стали отходить. Но не тут-то было. Оправившиеся от шока фашисты бросились преследовать наших бойцов. Ввязываться в бой с немцами разведчики не могли, сил было маловато. Выход оставался один: кто-то должен был остаться и сдерживать натиск врага, а остальные – отходить с «языком». Прикрывать друзей остался рядовой Спирин…

Группа уже отошла на значительное расстояние от того места, где остался смельчак. Неожиданно там смолкли автоматные очереди и взрывы гранат. В ночной тишине отчетливо прозвучало: «Рус, сдавайся!» Ответом прозвучали длинная автоматная очередь и взрыв противотанковой гранаты. Потом уже стало известно: когда Александра Спирина окружили враги, он подорвал их и себя последней гранатой…

Развивая наступление, полк Дудина вступил на территорию Прибалтики. Вскоре начал просматриваться силуэт островерхой Риги. Но неожиданно наступление  застопорилось. Причиной тому была глубокоэшелонированная оборона противника. Для ее преодоления требовалась соответствующая подготовка. Язык в таких случаях был нужен как воздух. Для выполнения боевой задачи сформировали ударную группу, в состав которой вошел и взвод разведчиков.

В назначенное время по переднему краю вражеской обороны ударила наша артиллерия. В ходе артподготовки разведчики вплотную подобрались к вражеским траншеям. Как только артиллерия перенесла огонь вглубь обороны противника, ударная группа бросилась на врага. В группе захвата шел и Николай Дудин. Решительно действуя, разведчики взяли языка и стали отходить назад. Когда наш земляк выскакивал из траншеи, по его ногам резанула пулеметная очередь. В горячке боя он пробежал еще несколько метров… Потом его подхватили товарищи. Бой еще не закончился, а разведчики с пленным уже были в расположении своего полка… За смелые и решительные действия нашего земляка награждили медалью «За отвагу».

Потом было лечение в госпитале Двинска, а после – запасной полк и разведрота 311-й стрелковой дивизии, двигавшейся на запад. Эти пути-дороги и привели воина-горноалтайца в декабре 1944 года на территорию Польши… Здесь в начале сорок пятого советское командование создало на Варшавском направлении мощный ударный «кулак», пришедший 15 января в движение. После артподготовки части 311-й дивизии начали форсирование Вислы. На каждом шагу им встречались сильно укрепленные оборонительные сооружения. Потому-то за два дня упорных боев дивизия продвинулась вперед всего на несколько километров. Чтобы ускорить наступление, опять понадобилась помощь разведчиков.

С наступлением темноты они ушли в поиск. Пройдя нейтральную полосу, услышали удалявшийся шум моторов… Соблюдая все меры предосторожности, бойцы подобрались к первой линии вражеских траншей. Но те оказались пустыми. Другие – тоже. Тогда разведчики направились к населенному пункту. Подойдя к нему, они заметили часового, тихо сняли его и допросили. Оказалось, что немцы, предвидя артподготовку русских, отвели свои силы на безопасные позиции. Впереди же остался только взвод, который должен был создавать видимость присутствия войск на данном участке.

Узнав об этом,  разведчики еще раз обследовали расположение врага и срочно сообщили командованию о его уловке. Благодаря разведчикам наша артиллерия нанесла удар по настоящему скоплению врага, а, разгромив его, дивизия открыла себе путь к границе нацистской Германии. Первыми к ней подошли разведчики: на пути Дудина и его друзей вырос немецкий город Шнайдемюль. Разведать силы врага и систему обороны в данном районе – такую задачу получили они.

Ночь, вспоминал Н.М. Дудин, выдалась лунной. До города было не более семи километров. Преодолев их, разведчики скрылись в лесу. Выйдя из него, они увидели пригородные постройки, почти примыкавшие к городу. Справа за полем виднелась железнодорожная насыпь. Разделившись на две группы, бойцы продолжили свое дело: одни пошли к городу, другие – к железной дороге.

Группа, в которой был Дудин, замаскировалась на опушке леса недалеко от железнодорожной насыпи. Вскоре бойцы увидели гитлеровца, направлявшегося в их сторону. Через мгновение он был уже в руках разведчиков.

— К сожалению, — заметил ветеран, — без шума не обошлось. Почуяв неладное, вражеское боевое охранение, находившееся за насыпью, подняло тревогу и открыло по нам огонь. Но мы сумели благополучно отойти назад. Удачней действовала первая группа. Она не только собрала сведения о численности войск противника в городе (их подтвердил и пленный), но и вызволила из рабства группу наших девушек, которых фашисты угнали с оккупированных советских территорий и отдали на работу немецким хозяевам.

В боевых реляциях описание подвигов нашего земляка занимает пять-шесть строк. А сколько за ними мужества и отваги, пота и крови, критических ситуаций, преодолевать которые ему помогали хладнокровие и выдержка!

Именно так обстояли дела в районе города Арисвальде. В ходе боев за него командованию вновь потребовался язык. За ним ушла группа сержанта Дудина. Она уже была готова просочиться через боевые порядки противника, когда по нашим позициям ударила артиллерия. После этого фашисты, поддерживаемые одним «тигром», пошли в атаку. Главный удар пришелся по штабу батальона, где, кроме разведчиков, не было никого. Действуя смело и решительно, они уничтожили танк, а затем, завладев немецкими пулеметами, стали отбивать атаки фашистов и так продержались до подхода наших… После этого боя на груди сержанта Дудина рядом с медалями «За отвагу» и «За боевые заслуги» засверкал орден Славы III степени, а вскоре еще один,  II степени.

…Группа разведчиков – в тылу противника. Двигаясь по опушке леса вдоль шоссейной дороги, бойцы увидели приближавшуюся колонну – не менее роты вражеских солдат. Дудин тут же принял решение подпустить ее поближе и внезапным кинжальным огнем уничтожить. Задуманное разведчики выполнили с блеском: лишь немногим гитлеровцам удалось спастись. Разведчики же не потеряли ни одного человека.

Потом была трудная борьба с фашистами за Рейхстаг. В числе советских войск, штурмовавших его, была и 61-я армия, в составе которой действовала 311-я Двинская стрелковая дивизия. Форсировав 30 апреля реку Хафель, она вышла на рубеж Линдов-Валь. Для успешного решения боевой задачи в районе населенного пункта Беркедорф нужен был контрольный язык. Достать его поручили отдельной разведроте гвардии старшего лейтенанта Киселева.

Дождавшись темноты, разведчики двинулись в путь. Неожиданно где-то впереди послышался стук. Группа насторожилась. Выяснять причину шума уполз Дудин. Вскоре он вернулся и доложил, что в сторону населенного пункта удаляется немец. Похоже, где-то недалеко от места нахождения разведчиков располагалось боевое охранение противника. Поиском его, ни чем не обнаруживая себя, занялись разведчики, и вскоре он был найден.

Взвесив все «за» и «против», Дудин предложил командиру простой, но дерзкий план нападения на фашистов. Помолчав несколько секунд, Киселев кивнул головой: «Действуй». Получив добро, Дудин взял еще двух бойцов и ушел вперед. На что он рассчитывал, идя на выполнение своего рискованного плана? На удачу? Нет. В первую очередь полагался на своих боевых друзей. Николай знал: ребята его не подведут. Удача зависит от многого, но в главным образом от них самих.

Пройдя немного, бойцы остановились. Дудин еще раз поведал им о своей задумке. Иван Зинко внес в нее поправку: если что, он будет прикрывать отход группы. Обсудив свои действия в возможных ситуациях, разведчики стали ждать удобного момента для нападения на вражеский пост. По личному опыту Дудин знал, что в предрассветные часы бдительность часовых заметно слабеет, их начинает смаривать сон. Размышляя об этом, сержант мельком глянул на часы: маленькая стрелка приближалась к двойке. «Братцы, -прошептал он, — уже наступило первое мая». Друзья обменялись рукопожатиями. Как-то невольно всплыли в памяти дни далекого безмятежного детства.

…Коле только что минуло девять лет, когда в 1934 году мать с отцом надумали покинуть родную деревню Дудинцы в Кировской области и перебраться в Сибирь. Мальчик сгорал от нетерпения: хотелось поскорее добраться до таежных дебрей, увидеть сибирских медведей и тамошних людей, кои, по рассказам бывалых, носят огромные бороды и имеют в плечах косую сажень. Такими и никакими другими рисовались в его детском воображении далекий сибирский край и его люди…

Долго добирались Дудины до него. После многочисленных мытарств они наконец оказались в Бийске. Голубая красавица Катунь, недалеко от города сливавшаяся с темноватой Бией, давая начало могучей Оби, пленила не только мальчика, но и взрослых. А дальше в синеватой дымке виднелись горы…

Легкое прикосновение Владимира Ковтуна к его плечу вернуло Дудина к действительности. Бросив взгляд на часы, он понял: пора. Кивнув друзьям, Николай припал к земле и пополз вперед. Следом за ним – Ковтун и Зенко. Скрадывая метр за метром, разведчики все ближе подбирались к вражескому окопу. Когда до него осталось метров двенадцать, Дудин подал условный сигнал Ивану. Тот сразу же отстал от группы, чтобы в случае обнаружения разведчиков немцами прикрыть огнем отход товарищей… Вот уже было слышно, как похрапывает навалившийся на бруствер окопа фашист. Другой, бодрствуя, стоял у пулемета. Подобравшись к окопу вплотную, бойцы затаились и стали ждать удобного момента для броска. Когда часовой наклонился за чем-то в окоп, Николай вскочил и в три прыжка оказался рядом с ним. Короткий удар финкой – и часовой мешком свалился на дно окопа. Его проснувшийся напарник пытался оказать сопротивление, но и он мгновение спустя затих.

Путь к деревне был открыт.  Об этом Дудин условными сигналами оповестил поисковую группу. Подхватив вместе с Ковтуном трофейный пулемет, Николай бросился к черневшим впереди домам. Спустя две-три минуты автоматные очереди и взрывы гранат порвали утреннюю тишину. Но, несмотря на панику, противник пришел в себя и стал организовывать оборону… Неожиданно Дудин увидел метрах в тридцати от себя большую группу гитлеровцев. Он быстро развернул пулемет и дал две длинные очереди в их сторону. С десяток бежавших, словно споткнувшись, упали на землю. Оставшиеся в живых залегли и открыли огонь по Дудину. На помощь другу бросился Ковтун. И тут залегшие в канаве фашисты ударили по разведчикам из фаустпатрона… Взрывом разбило пулемет, а Николая взрывной волной отбросило в сторону. Получив контузию, разведчик все же не потерял сознания. Владимиру же оторвало взрывом обе ноги, и боец не приходя в сознание скончался.

Отстреливаясь от наседавших гитлеровцев, Дудин вскоре услышал знакомый треск автоматов: на выручку ему уже спешили остальные разведчики. Перебегая один из дворов, Николай заметил двух кравшихся там немцев. Разорвавшимся рядом снарядом они были уничтожены. Это на помощь разведчикам пришли наши самоходки. Сев на них, бойцы стали преследовать отступавших гитлеровцев…

Не давая противнику опомниться, они с ходу взяли еще три населенных пункта. В ходе этих боев было уничтожено значительное число фашистов, а около полусотни – взяты в плен…. Отмечая отличившихся, командир дивизии писал в боевой реляции на нашего земляка: «За героический подвиг, исключительную находчивость разведчик Дудин достоин высокой правительственной награды». Ею стал орден Славы  I степени.

Когда смолкли залпы Великой Отечественной, полный кавалер ордена Славы Н.М. Дудин не снял солдатской шинели, а продолжил армейскую службу. Начав ее в 1943 году рядовым, он закончил в 1974-м свое служение Родине полковником и поселился в Грозном. Но и оставив армию  ветеран не ушел на заслуженный отдых. Все свои силы и знания стал отдавать делу патриотического воспитания молодежи. Он был частым гостем в учебных заведениях, вузах, на предприятиях Чечено-Ингушетии, в дислоцировавшихся там воинских частях. Выступая перед слушателями, Николай Михайлович со знанием дела рассказывал о суровых днях войны, о героизме солдат и офицеров, спасавших свою землю и народы Европы от коричневой чумы. Об этой его работе не раз сообщала на своих страницах газета «Грозненский рабочий».

…А потом были первая чеченская война, штурм Грозного, где в переулке Киевском, 18, кв. 29 проживал наш земляк. Моя связь с ним, его школьных друзей и горно-алтайских родственников (ныне жива лишь Анна Васильевна Дудина, вдова двоюродного брата Николая Михайловича  Василия Гавриловича) была утрачена. Не отвечает на запросы и средний сын Николая Михайловича Юрий Николаевич Дудин, проживавший в Светлом Яре, что в Волгоградской области.

До сих мы в неведении, где он. Есть предположение, что после событий в Грозном Николай Михайлович уехал к сестре Валентине Михайловне, проживавшей в Туле. Словом, мы снова в поиске и очень хотим разыскать следы своего земляка. Ибо, как всегда говорим в таких случаях, не должен кануть в безвестность ни один человек, внесший свой вклад в достижение Победы в Великой Отечественной войне 1941 — 1945 гг. Может быть, нынешняя публикация позволит как-то разрешить эту проблему.

Николай МОДОРОВ,

доктор исторических наук, профессор