Вести себя как бессмертные —  непродуктивно

Вести себя как бессмертные — непродуктивно

13.06.2019 1 Автор redaktor2

Представляем вашему вниманию выдержки из разговора министра здравоохранения Республики Алтай Андрея Макина с журналистами

Очереди в регистратуре

—  Большую часть очередей создают пожилые люди, которые, может быть, в силу незнания, может быть, в силу привычки  идут в регистратуру, а основное звено в распределении талонов – это участковый терапевт. Он выдает талоны как на повторный прием, так и к узким специалистам. Не надо еще раз идти в регистратуру и отстаивать там очередь. И так же — на обследование. А когда открывается портал, где можно взять электронный талон, люди все равно идут в регистратуру, им важно вживую получить. Вот когда они его ощутят, будут уверены, что попадут к доктору. Поэтому ажиотаж и создается – все хотят лично прийти в регистратуру и получить.

Сейчас идет процесс изменения самой структуры оказания помощи. Электронный ресурс, который раньше неэффективно использовался для записи на прием, в настоящее время поставлен на жесткий контроль. Теперь будет изменено программное обеспечение, создан колл-центр.

Участковый терапевт не может  просто так записать в карточку: «Пациент захотел консультацию специалиста». Бабушка решила: «Так. У меня голова болит, правый глаз подергивается – мне нужно к неврологу». И пошла. Не хватит неврологов при такой постановке вопроса. За две недели график работы всех докторов известен. Когда пациент приходит после обследования, тогда терапевт говорит: «Вам нужна консультация такого-то специалиста». И выдает ему талон. Ажиотаж возникает когда? «Мне надо быстро!» А почему? По чьим-то рекомендациям или еще из-за чего-то… И тогда он приходит к кабинету: «Примите меня без талона». Но знаете: у человека есть рабочее время. Сверх этого он не может. У него тоже — дом, семья, дела. Я почему и говорю: это двусторонний процесс. Мы должны услышать и одну, и вторую сторону. И там, и там — люди разных темпераментов. Кто-то выслушает, попробует вникнуть, а кто-то вспыхнет так же, как пациент, – на этом все и завершится…

Стационарное лечение

Все хотят полечиться в октябре, ноябре, декабре, январе, феврале, марте, а в мае: «Нам не надо лечиться, нам нужно на участки, куда-то отдыхать…» Вся проблема в этом и заключается. Если бы равномерно распределить госпитализацию плановых больных на весь год – очередей не было бы. А когда за четыре — пять месяцев все хотят полечиться (а  есть же еще категория экстренных больных), возникают очереди.

В каждом лечебном учреждении – своя инфекция, и поэтому длительное нахождение человека в стационаре приводит к тому, что эта флора попадает в его организм. Чем дольше он там находится, тем сложнее его будет лечить в следующий раз. А мир пришел к тому, что новых антибиотиков не производится. Почему? Потому что чувствительность некоторых микроорганизмов такова, что они начали питаться антибиотиками. Вероятность появления суперинфекции очень велика, а против суперинфекции лекарства нет, это потяжелее, чем чума. Произошло так потому, что антибиотики присутствуют в подкормках птицы, КРС, в зерне, зубной пасте, косметических препаратах. Люди питаются, казалось бы, обычными продуктами, а у них в выделениях содержатся антибиотики. Есть риск, что  суперинфекция может нас уничтожить. Поэтому стационарзамещающие технологии и внедряются. А люди по старинке думают: получила капельницу – я здорова, а то, что она в этот момент приобрела другое, понимания нет. Пересмотр принципов лечения происходит не только в нашей стране. Это мировая тенденция. Понятно, что, когда деваться уже некуда, стационар – это спасение.

Второй компонент, влияющий на возникновение риска непопадания в стационар и, следовательно, недовольства, — это экономия. Отказ от пакета соцуслуг, предусмотренный для пенсионеров, в сторону налички к чему приводит? «Я не буду получать лекарства, которые мне доктор прописал, я лучше на эти денежки внуку конфетку куплю или ГМО-шный напиток». А препараты-то надо пить. «Теперь я пойду в больничку, там полежу, меня полечат бесплатно – на какой-то период хватит». Вот в этот промежуток и случаются инфаркты и инсульты, и все остальное.

Конфликтные ситуации

Сейчас потребность в докторах в стране – 60 тысяч. Пока я это произносил, кто-то заболел, стал инвалидом, кто-то умер, кто-то просто решил уйти из специальности (что  на фоне массовых жалоб и разбирательств неудивительно).  Когда стали спрашивать и разбираться, чего же хотят жалующиеся пациенты, 80% сказали: «Мы не хотим, чтобы они сидели, мы хотим, чтобы нам заплатили!»

А теперь начнется другая волна. Теперь лечебные учреждения будут СМИ, жителям предъявлять аналогичные иски. Испорченная репутация, имидж, моральные страдания… И пожалуйста! Это деструктивный процесс, в никуда…

Что такое врачебная ошибка? Опять подмена идет. Как я должен, посмотрев на человека, который поступил на седьмые сутки болезни, поставить диагноз? Изначально  я только понимаю, что у него катастрофа. Пишу какой-то предварительный диагноз, два  (мне дается до трех дней для уточнения диагноза, об этом тоже все забывают). Захожу – нахожу третье, предпринимаю действия, чтобы спасти пациента… В итоге, несмотря на это, он умирает. Что начинается? Жалобы! Неправильный диагноз поставили, неправильно полечили, врачебная ошибка… В суд! «Давайте его посадим, пускай он заплатит за это!»  А кто сказал, что я ничего не сделал? Понятно, если бы я его бросил где-то в подворотне, отказался – это другой вопрос. А когда попытка спасти умирающего человека все равно выливается в смерть… Или, например, хронические алкоголики. Пьют месяцами, потом попадают в терминальном состоянии… Умирают. Родственники подают в суд. Я понимаю, что там перспективы нет, но нервотрепка и отвлечение трудовых ресурсов невероятные.

Зачастую так происходит, что одна сторона не слышит другую. Во всех конфликтах виноваты обе стороны. Одна недослушала, вторая недорассказала. Некоторые жалуются: «Доктор на меня даже не смотрит!» Правильно! Потому что ситуация такова, что доктор вынужден… Пока сейчас пройдет обучение, чтобы медсестры помогали при осмотрах… Медсестра чем должна заниматься? Сидеть и вносить ту информацию, которую доктор будет говорить. А доктор должен общаться с пациентом, ставить диагноз и назначать лечение. А на разговоры по душам, на которые по старинке некоторые рассчитывают (у пожилых людей — дефицит общения),  времени нет.

Уже официально признано: профессиональное выгорание (не только в медицинской среде) – отдельное заболевание. Почему еще люди уходят из профессии? На самом деле, они уже истощены, и физически, и психически, и не способны работать. Таких опасно держать в профессии, потому что количество ошибок возрастает. Не просто же так трудовой кодекс ограничивает нагрузку. Вот в Новоалтайске анестезиолог умер в ординаторской на вторые сутки дежурства…

Частные клиники

Частные медицинские центры сейчас находятся в режиме благоприятствования – у них нет ограничения в зарплате, они избавлены от некоторых трат, характерных для бюджетных организаций. Но наступают другие времена (и уже распорядительные документы идут). Если они погружены в процесс оказания помощи по системе ОМС, то подключаются к электронным ресурсам. То есть теперь элементы, которые иногда присутствуют, когда мы берем платную услугу и тут же по системе ОМС проводим, будут запрещены, потому что в электронном ресурсе отразится: этот пациент пролечен по системе обязательного медицинского страхования. И если вдруг выяснится, что с человека еще и деньги взяли, тогда это уже уголовная статья. Вот и все.

Я думаю, что в скором времени они вынуждены будут принимать к себе докторов на постоянной основе, содержать их и все остальное. Если хотите в системе ОМС работать, берите три многоквартирных дома — это ваш участок. И погружайтесь в проблемы детей, пенсионеров, работающих, неработающих, пьющих, непьющих. И занимайтесь диспансеризацией, наблюдением, обслуживайте вызовы… Я вас уверяю: желающих так работать практически не будет. Они сами не захотят. Когда верхушки-то стрижешь – легче и прибыльней. Деньги они считать умеют, поэтому максимально используют стационарзамещающие вещи. Пришел – полечился. Не надо ни на питание тратиться, ни на мягкий инвентарь, ни на круглосуточное содержание целого штата работников, ни на что.

Онкология

Рост онкологических заболеваний в свое время произошел по всей стране. Это не какая-то особенность нашей республики. Может быть, отчасти это вызвано на самом деле увеличением количества случаев, а отчасти тем, что люди стали дольше жить (раз!), выявляемость на ранних стадиях возросла  (два!). И третий фактор (он немаловажный): в 90-е годы в нашу страну ринулось большое количество недоброкачественной пищи и напитков, и люди с удовольствием стали все это употреблять, уйдя от обычного образа жизни и питания. Сейчас процесс пошел в обратную сторону – увеличилось количество дачных участков, так как ГМО-шная и химическая продукция не улучшает наше здоровье. А касаемо того, что увеличение есть, мы должны понимать: идет накопление отрицательного генетического материала. Беременности, которые  раньше не заканчивались появлением ребенка на свет, теперь вынашиваются, заболевания, от которых раньше дети умирали, теперь лечатся. Вот у нас в республике есть 12 пациентов, на лечение которых в год уходит 36 млн. рублей, и количество таких людей будет расти… Этот компонент присутствует и не только у нас. Представьте: средняя продолжительность жизни в европейских странах – 86 лет. В 80 людям клапаны меняют, суставы, их оперируют… Как только мы начинаем двигаться в сторону взросления населения, появляются те же самые проблемы. Но у нас это более печально выглядит, потому что в 90-е годы структура профилактики и здорового образа жизни была разрушена. Это просто убрали как пережитки коммунизма. А европейцы часть компонентов взяли себе на вооружение.

Европейский опыт

За рубежом несколько другое финансирование здравоохранения. Но это не устраняет тех же проблем, что и у нас. Также присутствует дефицит кадров. В некоторых странах нехватка специалистов доходит до 40 процентов. Их просто нет. Та же проблема с медсестрами и медбратьями. Почему? Потому что количество жалоб, претензий точно такое же, как у нас. Мы думаем: только в нашей стране так происходит. Нет! У меня есть сокурсники, коллеги, которые работают в разных точках мира. Они говорят: присутствует это. Там вариантов больше, куда человек может обратиться, а сроки ожидания – до шести часов. Сидят в поликлиниках (или как там у них называется?). Просто рядом с ними всегда волонтер. Если плохо станет – он поможет. Трудности присутствуют и там. Нахождение в стационарах после операции сокращено до минимума. Все инвазивные процедуры проводятся только в самых тяжелых ситуациях – химиотерапия или экстренные случаи. То есть инвазивные методики устранены, нахождение в стационаре сокращено.

Послесловие

Выполнение майского указа президента о нацпроектах – задача очень трудоемкая и трудновыполнимая. Достичь результата можно только всем вместе – государственной и муниципальной власти, здравоохранению вместе с самими жителями. Если мы начнем раздергивать жалобами, претензиями – боюсь, что не получится. Есть принцип: если ты пришел на работу – ты должен делать так, как должен, а результат сам проявится. А если мы приходим на работу и начинаем только требовать – ничего не получится. Просто так ниоткуда ничего не появляется. У меня единственный всегда призыв: люди, давайте будем работать, а не ругаться. Жизнь одна, и она не такая длинная. Вести себя как бессмертные — непродуктивно. Когда надо решать насущные проблемы здесь и сейчас, мы начинаем заниматься разборками, претензиями, сведением счетов, продвижением каких-то политических интересов… Это плохой путь, в никуда. Поэтому я всех (и граждан, и врачей, и муниципальные службы) призываю к сотрудничеству. Только тогда у нас что-то получится.

Юлия Цайтлер