Он бы обязательно ее нарисовал. Свою праправнучку. Если бы это было возможно. Портрет получился бы прекрасный – представительница четвертого поколения семьи Чорос-Гуркина Кристина Штерн так и «просится» на полотно.

Я наблюдаю за потомками выдающегося художника со стороны. Они вполголоса разговаривают с заведующим музеем-усадьбой в Аносе Евгением Тукуековым, обмениваются репликами друг с другом.  Словно боятся нарушить атмосферу полнейшего умиротворения, царящую в колоритной  мастерской живописца.

— Помните, я вам в первый раз написал? – обращается Евгений Сергеевич к девушке, сидящей напротив. В ней я узнаю молодую женщину, привлекшую мое внимание на фотографиях с митинга в честь юбилейной годовщины со дня рождения художника и общественного  деятеля. – Мне тогда не ответили, и я понял, что вы еще недозрели. Всему свое время…

— Семейные обстоятельства так складывались… — после некоторого замешательства отвечает Кристина Штерн (так зовут аносинскую гостью) – праправнучка Григория Гуркина.  

Дождавшись, когда нас представят друг другу, отходим с ее отцом Владимиром Михайловичем в сторонку.

— Я немногословный… — волнуется перед интервью мой собеседник.

Ничего. Что-нибудь да получится… Зовут вас Владимир Михайлович Штерн?

Нет. Михайлов я. Штерн у меня раньше была. А потом брат учился в томском институте и перешел на мамину фамилию — Михайлов. И я тоже. Дочка сначала   Михайлова была, но потом решила стать Штерн.

Откуда вы приехали?

— Мы приехали из Воронежа. Я в области живу, дочка в самом Воронеже, тоже корреспондент, только на телевидении. Так что вам лучше с ней разговаривать… Всё благодаря Кристине – это она захотела. Собирались летом, но, знаете, финансы поют романсы, как говорится… На 150-летие Гуркина приехали… Молодец (глядя на подошедшую к нам дочку).

Вас пригласили? —  обращаюсь уже к ней.

 — Нет. Мы сами. Я увидела недорогие билеты. Юбилей. Нельзя пропустить такое мероприятие. Предок… Я здесь никогда не была, а мечтала давным-давно. Так хотела посетить родовое гнездо, познакомиться… Нашла много родственников.

Здесь познакомились или по интернету?

С праправнучкой Степана Гуркина (брата Григория Ивановича) Верой мы познакомились, когда аэропортам присваивались имена выдающихся деятелей. Она в Курске, в Москве агитировала, я — у себя в Воронеже, чтобы все голосовали за Гуркина. Так на просторах интернета мы и нашли друг друга, стали переписываться. И когда мне попались билеты, сообщила ей, что собираюсь поехать. А она их уже видела и тоже планировала купить. Вот мы с ней, впервые встретившись, и приехали.

— А я-то первый раз был, — вступает в разговор  отец девушки, — в 70-м году. В Манжероке у меня дед жил. 50 лет не видел  этих мест, второй раз на Алтае.

В Манжероке никого не осталось?

— Остались. Дальние родственники. Завтра  туда поедем.

— Я услышала, пока ждала интервью, что вы не всегда знали, что Гуркин – ваш предок?

Так сложилось… По семейным обстоятельствам, — поясняет Кристина.

То есть эта история в вашей семье не культивировалась?

Скажи, — просит моя собеседница отца. И отвечает сама. – Не знаю, стоит ли… В общем, между братьями  Михаилом и Александром (внуками Григория Ивановича) был конфликт. Они не общались. Даже не знаю, честно сказать…

— Нестыковка… — помогает разобраться Владимир Михайлович. — Из-за деда. Отец хотел его к себе в Киргизию перевезти, а Александр не дал. Они даже не переписывались, ничего…  Но это их дело. Так получилось.

Но вы-то о почетном родстве знали, раз в Манжероке бывали?

Знал, но мне было 14-15 лет, когда я приезжал…

А вы когда узнали, что являетесь потомком известного художника? – адресую вопрос праправнучке Гуркина.

— Мне лет 18 было.

Кто рассказал?

Отец. Я когда узнала, что у него была фамилия Штерн, решила взять ее себе. И стала изучать, копать…

Через интернет? А в семье никаких реликвий не осталось?

Почему?Мы же привезли в  подарок музею письмо Григория Ивановича внукам – Мише и Тане…

— Миша – это мой отец, — комментирует Владимир Михайлович.

— …Еще у нас есть фотографии, но их мы в следующий раз привезем, — продолжает девушка.

— Была также одна картина, но ее потеряли, — сокрушается правнук художника.

Что за картина?

Такая небольшая… Как эта, — указывает на изображение женщины в национальном костюме.

Портрет?

Нет. Там был водопад. Куда она делась?..

Она у вас не на стене висела?

Нет. Она у матери в сундуке лежала, потом с переездами куда-то затерялась. Вернусь – буду искать. И письма, и фотографии где-то были…

— Эту усадьбу вы видите впервые. Впечатлены? – обращаюсь к Владимиру Михайловичу.

— Ну а почему не впечатлен!.. Конечно!

Что больше всего поразило?

Горы! Хотя я жил в горах, но они там совсем другие. Сосны растут…

— Кристина, у вас есть любимая картина прапрадедушки?

Мне всегда очень нравилась «Катунь весной»… Все. Все. Одну сложно выделить…

Что вы испытываете, находясь здесь?

Спокойствие, — вторят друг другу отец с дочерью.

— А волнение? Все-таки впервые на родине предка…

Большое волнение было на митинге…

Крепким хозяином был Григорий Иванович… Знаете, что у него здесь были прудики, сад?..

Да.

Хотели бы, наверное, попасть в те времена и посмотреть все своими глазами…

Мы уже говорили об этом, — дополняет картину подошедшая к нам Вера – праправнучка брата художника. – Была бы машина времени, мы бы сейчас сели и слетали, восстановили, неизвестные моменты в биографиях Григория и Степана Гуркиных. Я сыну говорю: «Изобретай! Слетаем — всё узнаем».

— А лучше бы свой самолет и сюда почаще летать, — фантазирует Владимир Михайлович.

Неудивительно, что Григорий Иванович писал такие картины, вдохновленный этой красотой, правда?

— Я тоже рисовал, но бросил. Потом выжигал. Отец у меня хорошо  рисовал, почерк у него красивый был… Время на это надо, стремление…

Ваша бабушка – Ангелина, одна из дочерей Гуркина. Что-нибудь родственники  о ней рассказывали?

Дед как-то рассказывал, что она отца своего хотела в Нальчик перевезти, когда там жила. Вот если бы переехал, может, и пожил бы дольше… А деда (ее мужа) во время войны отпустили с фронта, и он поехал сюда, на Алтай. Похоронен в Манжероке. Он нам если что-то и рассказывал, я пацаном был.. Разве вспомнишь? Вот если бы взрослому… А отец почти ничего не рассказывал.

Момент, когда осознали,   потомком какого человека являетесь, не помните?

Нет. Не знаю… Если бы поближе жили, можно было бы раньше приехать… А из Воронежской области – сначала на автобусе, потом на поезде, потом на самолете…

Ожидали встретить такой масштаб почитания вашего прадеда?

— Если честно, нет. Я знал, что он великий, но что так к нему относятся…

А у вас есть любимая картина?

Они все хорошие. Конечно, мне, как рыбаку, ближе те, на которых вода…

Вот «Озеро горных духов», — указываю на одно из центральных полотен музея-усадьбы. – Говорят, на самом деле его не существовало…

Есть еще одна картина. Он там спиной сидит, рисует. Совсем другое озеро… Когда он ее писал, чуть не погиб (дед или отец говорили, я не помню), потому что там были ртутные испарения. Местные его предупреждали, но он все равно пошел… Когда поняли, что его долго нет, отправились вслед… А он уже без сознания. Что-то такое было.

Черты внешнего сходства с живописцем ни в ком из родственников не находите?

Не знаю. Говорят, я похож… Шутка.

                            Юлия Цайтлер

от redaktor2

Добавить комментарий