Продолжение.
Начало в №37 от 17 сентября или по ссылке.

В преддверии Всемирного дня туризма свои заметки о путешествиях нашим читателям предложил Ренат Алушкин – уроженец Онгудая, альпинист.  

25 июня 2023 года. Свернув с  асфальта, еду по гравийной дороге в сторону Верхнего Сайдыса. В прошлый раз на Чаптыган заезжал от Паспаула, заходил на гору с восточной стороны, в этот раз решил с юга.

Два дома – все село

Заезжаю в Средний Сайдыс, вскоре понимаю: село скоро закончится, а указателя на Верхний Сайдыс я так и не увидел. Остановился у открытого гаража спросить дорогу. Мужик был довольно добродушным, интересовался, откуда я, куда направляюсь, подсказал, где нужно свернуть и у кого в Верхнем Сайдысе спросить дорогу на Чаптыган: «Заедешь в село, там два дома, постучи в тот, что справа, там живет дед, он тебе подскажет». «Дом справа» он повторил дважды.

Свернув с главной дороги в нужный проулок, понял: гравийки больше не будет, начинается грязь, глина. У моего «Хитрого» хоть и полный привод, но резина шоссейная, по глине ездить толку мало, хорошо, что несколько дней стояла солнечная погода. На открытом участке был небольшой подъем с глубокой колеей, которую я легко проехал по сухой глине, а была бы она мокрой, с большой долей вероятности скатился бы в колею и застрял. Останавливаюсь перед грязевой ямой, рассуждаю: «Да, в теории могу проехать еще пару десятков метров, но дальше свою яму найду в любом случае. Буду копать, мараться, терять время. Пойду пешком». На «Хитром» я много путешествовал по республике, но ни разу нигде не застревал, благо хватало мозгов не соваться, находить объезды. Когда в детстве с дедушкой ездили на стоянку в тайгу, он всегда сажал меня за руль и рассказывал нюансы вождения по бездорожью. Было желание купить машину повыше, проходимее. Но ведь всегда встретится дорога, которую я не смогу проехать, так что есть ли смысл удовлетворять желание хотеть машины повыше и проходимее (оно, желание, тоже будет всегда)?

Оставляю машину примерно на трети пути – рюкзак за спину, иду пешком. Время около десяти утра. Через пару километров встречается маленькая речка. Прохожу по мосту из двух бревен левее от брода, поднимаюсь на горку и вижу два дома. Я понял, почему добродушный мужик из Среднего Сайдыса упомянул только их, – других там нет. Видимо, это и есть село, точнее то, что от него осталось.

Справа – ветхое строение, в ограде никого. Подошел к калитке, заходить постеснялся. Дом слева больше. В ухоженной ограде мужчина средних лет граблями собирал свежескошенную траву. Я поздоровался, он не ответил, но стал плавно приближаться.

Между мною и горой

– Jакшылар, – повторил я.

– Jакшылар, – сказал он, открыв калитку. Впустил меня, пожал руку.

– Подскажете дорогу на Чаптыган?

 Он указал рукой в лог выше деревни и начал объяснять. Говорил про гору, что нужно перевалить, про дорогу делянщиков на той стороне и т.д.

– Слушай, – поменял он внезапно тему. – Много лет назад приходил мужчина, тоже спрашивал дорогу на Чаптыган.

– На Чаптыган? Зачем?

– Не знаю.

Пригласил в дом. Я отказывался, но вскоре пришлось согласиться.

– У меня очень вкусный кофе. Попробуешь, а то будешь потом рассказывать, что приходил, а я тебя в дом не пригласил и кофе не предложил.

Я не любитель кофе, но отказать взрослому человеку не смог, хоть и спешил, – надо было уважить хозяина дома.

Верхний Сайдыс раньше был больше – много домов, хозяйство. Но спустя время, как и большинство деревень, село начало увядать. Мужчина рассказал, как в детстве играли, находили неподалеку удивительные вещи. Он сделал акцент на находке в виде женской курительной трубки, которая вскоре куда-то исчезла. Сам сейчас живет в Среднем Сайдысе, а здесь у него небольшое хозяйство и пасека.

Допив кофе и вежливо попрощавшись, я отправился в путь. Дома постепенно терялись из виду. «Невкусный кофе», – подумал я. Но отказаться было бы невежливым, поэтому пришлось пить, хотя перед маршрутом этот напиток нежелателен: он повышает давление, создает дополнительную нагрузку на сердце, обезвоживает организм.

Тропы, как обычно, нет: болотистое место с высокой травой сменяется густым непролазным лесом. Кусты, много поваленных деревьев. Подъем стал долгим и выматывающим. Было пасмурно, в лесу темно. На пути попадались останки животных, в том числе череп косули. Мне в этом месте не нравилось.

Поднявшись на седловину, перед спуском искал просвет среди деревьев, чтобы увидеть Чаптыган и примерно сориентироваться на местности. Но, разглядев гору, понял: сегодня там не окажусь. Чаптыган был дальше, чем я думал. Между мной и горой – сплошной лес, не менее густой, чем тот, по которому только что шел.

Все как у людей

Спускаться вниз не было смысла – если только обходить справа по горам и выбираться на гребень, ведущий к Чаптыгану. На это времени не хватит: уже обед, а я не прошел и половины пути, еще и обратная дорога. Принимаю решение с седловины по гребню подняться на гору справа, чтобы лучше оглядеть долину и примерно спланировать маршрут на следующий раз.

Начал моросить дождь, много насекомых, душно. Осознаю, что не хватило бы не только времени, но и сил вернуться обратно без ночевки. Спальник в этот раз я с собой не брал. В рюкзаке были продукты с запасом, вода, термос. Но шел я не только к вершине Чаптыгана – еще меня интересовало место, которое увидел в прошлое свое восхождение. Поэтому добавилось кое-что из альпинистского снаряжения, веревка, баллоны с серой краской, мусорные мешки, садовый воск.

Вот и вершина этой безымянной горы. Нашел удобное место под деревом, разложил рюкзак, принялся обедать. Отломив первые куски хлеба, бутербродов и всего, что было, сложил аккуратной кучкой у рядом стоящего дерева. Аппетита не было, но надо поесть. Я человек худой, запасов жира у меня нет, а энергию надо откуда-то брать, поэтому приходится, бывает, есть через силу, как сейчас.

Сквозь ветви деревьев видны силуэты Чаптыгана, лучшего вида на него я не нашел. Меня по сей день просят сделать фото этой горы, но близко сфотографировать ее целиком у меня не получается – вокруг  густой лес, ее попросту не видно.

На вершине пробыл недолго: перекусив, начал собирать рюкзак, размышляя. У меня особенное отношение к горам. Пусть эта и подарила мне не лучшие эмоции, но она все равно остается горой. Она была и будет такой, какая есть. Мне она показалось темной и мрачной, но белка, которая здесь живет и в данный момент шуршит на ветке около меня, с моим мнением бы не согласилась. Получается все как у людей. Кто-то нас не устраивает своим поведением, но мы не можем знать всех причин, поэтому не можем и объективно судить, определяя, хороший это человек или плохой. Ведь для кого-то он как обжигающее пламя, а для кого-то – свет, тепло и уют.

Следы под примятой травой

Завершив очередной треп в своей голове, достал телефон, чтобы сверить карту. В этот раз подготовился чуть лучше. В нынешний век технологий решил отмечать свой маршрут в телефоне на советской карте, чтобы в следующий раз следовать ему. Удобна эта карта тем, что на ней изображены линии, по которым можно понять, где начинается возвышение, крутое оно или пологое. Спасибо за эти знания парам по геодезии в университете. Промежуточные точки на карте отмечены. Начинаю спуск.

Спускаться решил на восток. Подъем с седловины на гору начинал с запада – судя по карте, с востока спуск должен быть комфортнее, есть отрытая местность. Спущусь вниз в лог, по нему выйду к деревне с другой стороны. Плюсом на карте видно – в логу есть что-то похожее на дорогу.

Потихоньку спускаясь, обратил внимание на торчащую из-за камня железку. Обойдя его, увидел углубление, рядом стояла эта железка, прислоненная к соседнему камню. Она напоминала запасную часть от тракторной косилки. Зачем ее сюда подняли? Мысль о том, что углубление под камнем может быть берлогой, мелькнула в голове, но не задержалась.

Во время спуска вышел на открытое место: трава высокая, что под ногами – не видно, поэтому иногда спотыкался и заваливался вбок, опираясь на треккинговую палку. В эти моменты палка помогала хорошо, но, как и в прошлый поход, застежки на ней цепляли траву, а это существенный недостаток.

И тут неожиданно вышел на полосу примятой травы: она шла зигзагами, будто кто-то совсем недавно поднимался здесь на коне. Возможно, это был дед с Верхнего Сайдыса, которого я не застал дома.

По примятой траве спускаться гораздо легче. Еще грела мысль, что дед, зная местность, приведет меня обратно к деревне коротким путем. Вдруг замечаю: примятая полоса на повороте стала гораздо шире, потом – опять прежней.

Что за расширение? конь завалился? Маловероятно. Разгребаю палкой примятую траву до земли и в моменте ощущаю, как на затылке волосы встали дыбом и мурашки прошли волной по всему телу, участилось дыхание. Я начал слышать биение своего сердца.

Следы. Я видел эти следы в походе весной, но тогда они были гораздо больше, как два моих ботинка и с очень длинными когтями. Эти же были меньше в два раза, но легче не стало: сейчас июнь, у медведей гон. Относительно направления движения зверя, судя по примятой полосе, беру на девяносто градусов в сторону, идти по его следам желания не было.

Дед Иван. Мундус

Прибавил шагу, но, прислушиваясь к каждому шороху и постоянно оглядываясь, шел аккуратно, чтобы не спотыкаться и не падать на спуске. Получается, углубление под камнем все-таки могло быть берлогой, а та железка – как ориентир? Мыслей было много, отвлекся, только когда увидел дорогу.

Бодро шагаю вниз – в долину, к деревне. Дорога, скорее всего, используется для заготовок леса и ореха. Местами она пересекает ручьи, где приходится прыгать по камням, местами и вовсе болото и прыгать нужно по кочкам, если они есть.

Спустившись, поворачиваю направо, иду по дороге через поля. Немного расслабившись, перестаю оглядываться и тихонько радуюсь, что не состоялся прямой контакт с медведем.

Спустя минут пятнадцать, поднявшись на очередной холм, вижу строения и некоторые очертания прежней деревни, когда домов здесь было больше чем два.

Проходя тот старый дом, решаюсь зайти в ограду и постучать в дверь. На стук никто не отреагировал. Открываю дверь в сени, прохожу дальше и стучу уже в дверь избы. Слышу шорох. Открывает седой дед. Увидев меня, в молчании проходит на улицу и садится на крыльцо.

Судя по виду и состоянию, он, скорее всего, спал. Попросил сигарету, а взяв, вытащил фильтр и, глядя на меня, сказал: «Мне так больше нравится, махорку обычно курю, а она закончилась».

Дед этот из рода мундус. Зовут Иван. Живет тут один. В Средний Сайдыс спускается только за продуктами и пенсией. Держит небольшое хозяйство и маленький огород. Рассказывал, что деревня была большая и жили здесь в основном мундусы.

Я спросил его про соседа пасечника и правильно ли он подсказал мне дорогу. Дед ответил, что тот уехал домой в Сайдыс, а к Чаптыгану подниматься мне стоило по той дороге, по которой я только что спустился. И подтвердил, что тут рядом живет молодой медведь.

Оставив ему все сигареты, что были, попрощался и пошел в Сайдыс, к машине. Около своего «Хитрого» я оказался в районе четырех часов дня. Переоделся, перекусил и поехал домой с легкой грустью.

Фото автора
Продолжение следует