«Совершенству нет предела»

«Совершенству нет предела»

11.12.2013 0 Автор Администратор

5 января 2014 года исполнится 100 лет со дня рождения Чета Кыдрашевича Кыдрашева.

Чет Кыдрашев — одна из ярких личностей Горного Алтая, достойный сын алтайского народа, выдающийся государственный и общественный деятель, оставивший глубокий след в государственном строительстве нашего субъекта. Однако так случилось, что о его жизни нынешнему поколению известно немного…

Кыдрашев

В преддверии юбилея хотелось бы восполнить данный пробел и представить читателям воспоминания современников об этом неординарном человеке. Серию материалов мы начинаем со статьи кандидата юридических наук, профессора С.С. Тюхтенева, которому довелось долгое время работать под руководством Ч.К. Кыдрашева.

Желание поделиться воспоминаниями возникло у меня много лет назад, когда была еще жива жена Чета Кыдрашевича Кыдрашева Мария Михайловна, с которой я не раз беседовал. Считаю большой удачей то, что мне довелось ознакомиться с автобиографией Ч.К. Кыдрашева, хранившейся в папке с его личными документами.

В ней Чет Кыдрашевич, в частности, сообщал: «…родился 5 января 1914 года в с. Озерном Усть-Канского района в семье бедняка-скотовода. Родители умерли рано от болезней. Вначале я воспитывался у брата отца Тишинара Кардобоева, а с 1925 года — в детском интернате в с. Усть-Кан. Учился в Усть-Канской школе крестьянской молодежи. Летом помогал дяде по хозяйству. Семиклассная школа имела свое подсобное хозяйство, столярную и сапожную мастерские, крупнорогатый скот, овец, свиней. Дежурили на скотном дворе. В этот день в школу не ходили, а работали в мастерских.

Детскому интернату большое внимание уделяло не только государство, но и молодежные и женские организации, жители села. Они приносили подарки, помогали наводить образцовый порядок в комнатах и т.д. Каникулы проводил в Озерном. Воспитательница интерната просила запомнить всё, а потом осенью, по возвращении в интернат, рассказать, что за лето сделали и увидели.

В Озерном было крестьянское товарищество, которым руководил Бакрас Адарин — брат моей бабушки. Он иногда звал меня в контору и просил прочесть поступавшие к нему на русском языке бумаги, чтобы перевести их на алтайский. Бывали и курьезы, о них я рассказывал воспитательнице.

В 1929 году несколько выпускников нашей школы, в том числе и я, были направлены в зооветтехникум, который находился в Кызыл-Озеке. Я окончил подготовительный курс и с первого курса вынужден был уехать домой в связи с тяжелой болезнью дяди, у которого воспитывался. Он умер в 1932 году. В 1932-м же я вступил в комсомол. РК ВЛКСМ направил меня на работу в Усть-Канское отделение Госбанка. Там в течение двух лет работал счетоводом-картотечником. В 1934-м по просьбе колхоза и рекомендации РК ВЛКСМ перешел счетоводом в колхоз «Кызыл-Козуль».

В колхозе принимал активное участие в работе комсомольской организации, был агитатором. Помню активных колхозников, замечательных организаторов колхозного производства Белеша Ногоева, Кючика Итпокова, Атамана Ябыева. Последний был бригадиром-полеводом. Про таких хороших работников обычно говорят: «На них держался колхоз».

В апреле 1936 года был призван в армию, прослужил до октября 1938-го. В армии окончил школу младших командиров, где мне было присвоено звание младшего политрука, принят кандидатом в члены ВКП(б). По возвращении домой был назначен на должность помощника начальника политотдела по комсомолу Ябоганского госконезавода №78. Там выращивали строевых лошадей для кавалерии РККА. В Ябогане проработал недолго — всего четыре месяца. Затем меня избрали секретарем Ойротского обкома комсомола по кадрам. В 1939-м был принят в члены ВКП(б). С 1940 по 1944 годы работал инструктором отдела пропаганды и заведующим орготделом Ойротского обкома ВКП(б).

В 1944-м был избран секретарем обкома ВКП(б) по вопросам пропаганды и агитации. За четыре года работы я многому научился. Первый секретарь обкома партии Федор Семенович Антонов как старший товарищ был очень внимателен и постоянно заботился обо мне. В 1944-м меня наградили орденом Отечественной войны за большую работу по организации помощи фронту.

В том же году я был избран председателем Ойротского облисполкома, а в 1946-м — депутатом Верховного Совета СССР. Годом позже был награжден орденом Ленина.

В 1948 году меня избрали первым секретарем Горно-Алтайского обкома ВКП(б), где проработал до сентября 1949-го. Освобожден от занимаемой должности в связи с направлением на учебу в Высшую партийную школу ВКП(б).

По окончании ВПШ при ЦК ВКП(б) с июля 1952 года работал в должности заместителя председателя Алтайского крайисполкома. В апреле 1954-го Алтайский крайком ВКП(б) порекомендовал мне вернуться в Горный Алтай на работу в облисполком. Я сначала работал заместителем председателя облисполкома. Председателем был в то время И.И. Тухтубаев, он часто болел.

В 1959-м меня избрали председателем Горно-Алтайского облисполкома, и в этой должности я проработал до ухода на персональную пенсию союзного значения в 1971 году.

Два раза избирался депутатом Верховного Совета РСФСР, был делегатом XXII и XXIV съездов КПСС, награжден пятью орденами и многими медалями СССР. В итоге 32 года я проработал в партийных и советских органах, старался внести определенный вклад в развитие культуры и экономики области».

К автобиографии Чета Кыдрашевича я бы добавил, что в ноябре 1943-го он вступил в брак с Марией Михайловной Достоваловой 1920 года рождения, уроженкой с. Карагуж Красногорского района. Супруги вырастили двоих сыновей – Владимира и Бориса. Борис с семьей живет в Майме, работает частным нотариусом.

В 1959 году, в год избрания Ч.К. Кыдрашева председателем Горно-Алтайского облисполкома, я был назначен заместителем Горно-Алтайского областного прокурора. По долгу службы нам приходилось часто встречаться.

Заседания облисполкома, проходившие под председательством Чета Кыдрашевича, отличались компетентным и принципиальным подходом. Мне, молодому прокурору, выдавалось работать с ним по самым острым вопросам. В силу возраста иногда я проявлял максимализм. Он терпеливо слушал, поправлял, давал советы.

Однажды в сентябре 1966 года позвонили из приемной и сказали о том, что меня приглашает Чет Кыдрашевич. Прихожу. Он находился в приподнятом настроении. Начал беседу с шуток, а затем, приняв серьезный вид, сказал: «Есть мнение перевести тебя на работу в облисполком секретарем». Когда он привел основания своему предложению, я понял, что это мнение не только Чета Кыдрашевича, но и обкома КПСС. Подобного рода кадровые вопросы без ведома и согласия последнего не решались.

На обдумывание Кыдрашев дал мне всего одни сутки. На другой день я согласился, и 1 октября 1966 года областной Совет избрал меня секретарем облисполкома.

Серьезной частью работы Ч.К. Кыдрашева была подготовка документов с постановочными вопросами, которые должны были идти в Алтайский крайком партии и крайисполком, в Правительство РСФСР, министерства и ведомства.

Чет Кыдрашевич всегда вникал в нюансы организационной деятельности областного Совета, облисполкома и местных Советов, требовал совершенствования форм и методов их работы, памятуя о том, что от состояния организации зависит их эффективность. При этом он любил повторять: «Совершенству нет предела».

Как-то в 1967 году Чет Кыдрашевич сообщил, что освобожден от занимаемой должности секретарь Усть-Коксинского райисполкома, а на замену ему необходимо подобрать алтайца. Такого человека мы нашли. Это был В.И. Чаптынов, работавший в то время директором Усть-Коксинской межрайонной госплемстанции. На районном совещании, посвященном ходу зимовки общественного скота, он выступил с обстоятельным докладом. Чет Кыдрашевич остался доволен выступлением и с этого времени обращался к Чаптынову всегда очень ласково: «Валера». А Валерий Иванович в разговорах с таким большим государственным деятелем, как Ч.К. Кыдрашев, вел себя свободно и раскованно.

В молодом сотруднике Кыдрашев уже тогда увидел перспективного работника, и в том, что «Валера» вырос до крупного партийного и государственного деятеля, есть немалая заслуга Чета Кыдрашевича.

Чет Кыдрашевич был заботливым и требовательным руководителем, с государственным мышлением, доброжелательным к тем людям, которые работали на совесть, новаторски. Он очень ревностно и принципиально отстаивал интересы своей автономной области, ее народа, выдвигал на советскую работу квалифицированные кадры.

Еще один штрих. В период работы Чета Кыдрашевича в должности председателя облисполкома вернулись в область выпускники Московского литинститута А. Адаров, Л. Кокышев, Э. Палкин, следом – еще несколько молодых поэтов и писателей. Они дерзали, писали свои сочинения, в основном посвященные Горному Алтаю, своим землякам, внутреннему миру алтайцев и их образу жизни, обычаям и традициям. В обкоме партии и КГБ находились люди, которые пытались обвинить их в национализме. Где искать поддержки и защиты молодым творческим ребятам? Естественно, они шли к Чету Кыдрашевичу.

Были случаи, когда некоторые приходили к нему домой и излагали свои обиды. Чет Кыдрашевич их выслушивал и оказывал поддержку. На бюро обкома партии иногда поднимался этот тонкий вопрос. Н.С. Лазебный, первый секретарь обкома КПСС, как правило, соглашался с работниками отдела пропаганды и агитации.

Кыдрашев внимательно выслушивал и выступал в конце обсуждения. Если он чувствовал свою правоту, то его слова для оппонентов оказывались разгромными. Логика у него была железная. Он ставил на свое место любого, кто в произведении об алтайцах, талкане, топшууре, икили, комусе искал националиста.

Кстати, в бытность работы Кыдрашева ходила у нас побасенка: «В Майминском аэропорту председателя облисполкома Чета Кыдрашевича Кыдрашева провожали в Москву председатель Майминского райисполкома Трусов, начальник милиции Халтурин, председатель комитета народного контроля Гнусов, директор совхоза Волокитин и другие». Это стало известно Чету Кыдрашевичу. Он засмеялся и сказал: «А что плохого: достойные люди, замечательные работники меня провожали, я ими горжусь».

В свободное время Чет Кыдрашевич любил бывать на природе. Он не имел дачи, какие сегодня себе строят многие руководители учреждений и организаций. Его «дачей» был берег Катуни. Мы, например, знали его любимые места, где он отдыхал с семьей или принимал гостей. Они были оборудованы предельно просто: небольшой столик, сбитый из досок, скамеечка, таганок – и всё. В этих местах останавливались и мы, его коллеги. Он и нам советовал в свободное время больше бывать на природе.

Как следует из автобиографии Ч.К. Кыдрашева, с должности председателя Горно-Алтайского облисполкома он был освобожден в связи с уходом на персональную пенсию союзного значения в 1971 году, когда ему было всего 57 лет. Многие тогда задавали вопрос, по какой причине он покинул пост. Задают его и сегодня. Хочу внести ясность. Интриги в «королевском дворе» мне, его непосредственному подчиненному, знакомы не понаслышке.

Дело обстояло так. Делегаты и депутаты от Горно-Алтайска на протяжении нескольких лет на пленумах обкома, областных партийных конференциях и сессиях областного Совета депутатов говорили о необходимости создания в Горно-Алтайске строительной организации. Проблема не решалась. Затем первый секретарь Алтайского крайкома КПСС А.В. Георгиев сообщил о том, что в Москве в Минстрое он договорился о создании строительной организации, и якобы пообещал, что из Горно-Алтайской автономной области будет докладная записка. Первый секретарь обкома КПСС Н.С. Лазебный проинформировал членов бюро обкома по этому делу. Встал вопрос: кому ехать в Москву с докладной запиской? Вызвался Чет Кыдрашевич. Он съездил в столицу и доложил, что вопрос решен.

Спустя некоторое время из Москвы официально поступил отрицательный ответ. Вскоре Лазебному позвонил Георгиев и поинтересовался данным вопросом, на который услышал ответ, что Москва добро не дала, а с докладной запиской ездил Кыдрашев. Георгиев предложил рассмотреть этот вопрос на бюро ОК КПСС.

Из объяснения Чета Кыдрашевича выяснилось, что он с докладной запиской в Москве ходил по многим кабинетам, согласовывая вопрос, а в конце на месте не оказалось чиновника, который должен был последним завизировать документ о создании в Горно-Алтайске строительной организации. Тогда Ч.К. Кыдрашев документ оставил у ответработника этого учреждения, попросив подать его на окончательную подпись своему руководителю.

На бюро обкома партии было обращено внимание на невыполнение Четом Кыдрашевичем поручения обкома партии. Кыдрашев несколько болезненно воспринял такое решение и стал более жестко относиться к подчиненным, они в свою очередь жаловались на него Лазебному. А тому этого и надо было: на Кыдрашева он «имел зуб» за его принципиальность по ряду крупных вопросов.

Предстоял XXIV съезд КПСС. Делегаты от Алтайского края и нашей области должны были отъезжать из Барнаула. Именно в этот день по поручению Ч.К. Кыдрашева я поехал в Алтайский крайисполком с докладной запиской о дополнительном выделении трех штатных единиц: зам. начальника управления культуры и двух инструкторов орготдела. По приезде в крайисполком попросил помощника организовать мне встречу с председателем И.И Молчаниновым. Он сказал, что Иван Ильич готовится к выезду на съезд КПСС, но сразу после обеда примет. На встрече я изложил Ивану Ильичу цель своего прибытия. Он позвонил зав. крайфо Ковалеву, предложил разобраться в поставленном вопросе. Тот ответил, что не сможет решить эту проблему, Молчанинов настаивал на своем. Когда Ковалев второй раз сказал о невозможности положительного решения, Иван Ильич ему сказал: «Ты разве нанимался мне отговариваться?» Ковалев замолчал. Тогда Иван Ильич посоветовал мне: посетите Ковалева, он решит. Именно в это время вошел первый заместитель председателя крайисполкома Перегудов. Поскольку мой вопрос был решен, я попросил разрешения уйти. Иван Ильич остановил: «Посидите, посидите, – и спросил: — Чет Кыдрашевич вас обижает, что ли?» Сразу понял, что Молчанинов имеет полную информацию. Видимо, Лазебный обо всем доложил на бюро крайкома КПСС. Я сказал, что да, немножко было, но Чет Кыдрашевич на бюро обкома партии заверил, что изменит свое отношение к кадрам. Тогда Иван Ильич отметил, что Чет Кыдрашевич мобильный, деловой и требовательный работник, еще может поработать. Я должен сказать, что Молчанинов хорошо относился к нашей автономной области, к нуждам ее населения, а с Четом Кыдрашевичем был в дружеских отношениях. На этом встреча завершилась.

Мы, руководящие работники облисполкома, по приезде Ч.К. Кыдрашева собрались в его кабинете, поздравили с возвращением. Он кратко проинформировал нас о съезде, вручил каждому маленькие сувениры из Москвы. Мы разошлись по своим рабочим местам.

За время пребывания председателя облисполкома на съезде КПСС накопились документы, которые вправе подписывать только он. С ними к концу того же рабочего дня я зашел в кабинет Кыдрашева. Он встретил меня не сидя за столом, а прогуливаясь по своему просторному кабинету. Я обратился к нему с просьбой подписать бумаги и получил несколько странный ответ: «Пойдите к Федорину, он подпишет». М.Ф. Федорин без обиняков ввел меня в курс дела: буквально несколько минут назад состоялось бюро обкома КПСС — Чета Кыдрашевича освободили от занимаемой должности.

Через несколько дней по делу я зашел к первому секретарю обкома КПСС. Он подвинул ко мне оторванный от большого блокнота лист бумаги и сказал, что Кыдрашев освобожден по собственному желанию. Это было заявление Ч.К. Кыдрашева об увольнении.

При освобождении Ч.К. Кыдрашева, а потом и М.В. Карамаева им обоим была назначена персональная пенсия союзного значения. Но её они получали только до 1991 года, пока Б.Н. Ельцин не отменил. Нашим отставным экс-председателям облисполкома Ч.К. Кыдрашеву и М.В. Карамаеву выплачивалась государственная пенсия на общих основаниях, размер её был близок к пенсии технички.

26 февраля 1996 года я посетил Председателя Правительства РА В.И. Петрова с обращением. Владимир Иванович, прочитав его, спросил: «Почему обращение адресовано правительству, а не мне лично?» Мой ответ был краток: «Вы можете положить его под сукно, а я хочу, чтобы вы обсудили его на заседании правительства». Как я и хотел, обращение рассмотрели на правительственном заседании. Было принято решение об установлении Ч.К. Кыдрашеву и М.В. Карамаеву ежемесячной надбавки к государственной пенсии в размере трех минимальных размеров оплаты труда пожизненно. Михаил Васильевич эту надбавку к госпенсии получал всего три месяца. Чет Кыдрашевич жил дольше и получал ее до своей кончины. Вечная им память!

У меня есть предложение: создать оргкомитет для проведения мероприятий по увековечению памяти Чета Кыдрашевича Кыдрашева. Он заслужил это.

С.С. Тюхтенев, кандидат юридических наук, профессор, заслуженный работник культуры РФ, заслуженный деятель Республики Алтай.