Начало в №37 от 17 сентября
Продолжение в №№38 и 39 от 24 сентября и 1 октября
Окончание в №40 от 8 октября
25 июня 2023 года. Свернув с асфальта, еду по гравийной дороге в сторону Верхнего Сайдыса. В прошлый раз на Чаптыган заезжал от Паспаула, заходил на гору с восточной стороны, в этот раз решил с юга.
Два дома – все село
Заезжаю в Средний Сайдыс, вскоре понимаю: село скоро закончится, а указателя на Верхний Сайдыс я так и не увидел. Остановился у открытого гаража спросить дорогу. Мужик был довольно добродушным, интересовался, откуда я, куда направляюсь, подсказал, где нужно свернуть и у кого в Верхнем Сайдысе спросить дорогу на Чаптыган: «Заедешь в село, там два дома, постучи в тот, что справа, там живет дед, он тебе подскажет». «Дом справа» он повторил дважды.
Свернув с главной дороги в нужный проулок, понял: гравийки больше не будет, начинается грязь, глина. У моего «Хитрого» хоть и полный привод, но резина шоссейная, по глине ездить толку мало, хорошо, что несколько дней стояла солнечная погода. На открытом участке был небольшой подъем с глубокой колеей, которую я легко проехал по сухой глине, а была бы она мокрой, с большой долей вероятности скатился бы в колею и застрял. Останавливаюсь перед грязевой ямой, рассуждаю: «Да, в теории могу проехать еще пару десятков метров, но дальше свою яму найду в любом случае. Буду копать, мараться, терять время. Пойду пешком». На «Хитром» я много путешествовал по республике, но ни разу нигде не застревал, благо хватало мозгов не соваться, находить объезды. Когда в детстве с дедушкой ездили на стоянку в тайгу, он всегда сажал меня за руль и рассказывал нюансы вождения по бездорожью. Было желание купить машину повыше, проходимее. Но ведь всегда встретится дорога, которую я не смогу проехать, так что есть ли смысл удовлетворять желание хотеть машины повыше и проходимее (оно, желание, тоже будет всегда)?
Оставляю машину примерно на трети пути – рюкзак за спину, иду пешком. Время около десяти утра. Через пару километров встречается маленькая речка. Прохожу по мосту из двух бревен левее от брода, поднимаюсь на горку и вижу два дома. Я понял, почему добродушный мужик из Среднего Сайдыса упомянул только их, – других там нет. Видимо, это и есть село, точнее то, что от него осталось.
Справа – ветхое строение, в ограде никого. Подошел к калитке, заходить постеснялся. Дом слева больше. В ухоженной ограде мужчина средних лет граблями собирал свежескошенную траву. Я поздоровался, он не ответил, но стал плавно приближаться.
Между мною и горой
– Jакшылар, – повторил я.
– Jакшылар, – сказал он, открыв калитку. Впустил меня, пожал руку.
– Подскажете дорогу на Чаптыган?
Он указал рукой в лог выше деревни и начал объяснять. Говорил про гору, что нужно перевалить, про дорогу делянщиков на той стороне и т.д.
– Слушай, – поменял он внезапно тему. – Много лет назад приходил мужчина, тоже спрашивал дорогу на Чаптыган.
– На Чаптыган? Зачем?
– Не знаю.
Пригласил в дом. Я отказывался, но вскоре пришлось согласиться.
– У меня очень вкусный кофе. Попробуешь, а то будешь потом рассказывать, что приходил, а я тебя в дом не пригласил и кофе не предложил.
Я не любитель кофе, но отказать взрослому человеку не смог, хоть и спешил, – надо было уважить хозяина дома.
Верхний Сайдыс раньше был больше – много домов, хозяйство. Но спустя время, как и большинство деревень, село начало увядать. Мужчина рассказал, как в детстве играли, находили неподалеку удивительные вещи. Он сделал акцент на находке в виде женской курительной трубки, которая вскоре куда-то исчезла. Сам сейчас живет в Среднем Сайдысе, а здесь у него небольшое хозяйство и пасека.
Допив кофе и вежливо попрощавшись, я отправился в путь. Дома постепенно терялись из виду. «Невкусный кофе», – подумал я. Но отказаться было бы невежливым, поэтому пришлось пить, хотя перед маршрутом этот напиток нежелателен: он повышает давление, создает дополнительную нагрузку на сердце, обезвоживает организм.
Тропы, как обычно, нет: болотистое место с высокой травой сменяется густым непролазным лесом. Кусты, много поваленных деревьев. Подъем стал долгим и выматывающим. Было пасмурно, в лесу темно. На пути попадались останки животных, в том числе череп косули. Мне в этом месте не нравилось.
Поднявшись на седловину, перед спуском искал просвет среди деревьев, чтобы увидеть Чаптыган и примерно сориентироваться на местности. Но, разглядев гору, понял: сегодня там не окажусь. Чаптыган был дальше, чем я думал. Между мной и горой – сплошной лес, не менее густой, чем тот, по которому только что шел.
Все как у людей
Спускаться вниз не было смысла – если только обходить справа по горам и выбираться на гребень, ведущий к Чаптыгану. На это времени не хватит: уже обед, а я не прошел и половины пути, еще и обратная дорога. Принимаю решение с седловины по гребню подняться на гору справа, чтобы лучше оглядеть долину и примерно спланировать маршрут на следующий раз.
Начал моросить дождь, много насекомых, душно. Осознаю, что не хватило бы не только времени, но и сил вернуться обратно без ночевки. Спальник в этот раз я с собой не брал. В рюкзаке были продукты с запасом, вода, термос. Но шел я не только к вершине Чаптыгана – еще меня интересовало место, которое увидел в прошлое свое восхождение. Поэтому добавилось кое-что из альпинистского снаряжения, веревка, баллоны с серой краской, мусорные мешки, садовый воск.
Вот и вершина этой безымянной горы. Нашел удобное место под деревом, разложил рюкзак, принялся обедать. Отломив первые куски хлеба, бутербродов и всего, что было, сложил аккуратной кучкой у рядом стоящего дерева. Аппетита не было, но надо поесть. Я человек худой, запасов жира у меня нет, а энергию надо откуда-то брать, поэтому приходится, бывает, есть через силу, как сейчас.
Сквозь ветви деревьев видны силуэты Чаптыгана, лучшего вида на него я не нашел. Меня по сей день просят сделать фото этой горы, но близко сфотографировать ее целиком у меня не получается – вокруг густой лес, ее попросту не видно.
На вершине пробыл недолго: перекусив, начал собирать рюкзак, размышляя. У меня особенное отношение к горам. Пусть эта и подарила мне не лучшие эмоции, но она все равно остается горой. Она была и будет такой, какая есть. Мне она показалось темной и мрачной, но белка, которая здесь живет и в данный момент шуршит на ветке около меня, с моим мнением бы не согласилась. Получается все как у людей. Кто-то нас не устраивает своим поведением, но мы не можем знать всех причин, поэтому не можем и объективно судить, определяя, хороший это человек или плохой. Ведь для кого-то он как обжигающее пламя, а для кого-то – свет, тепло и уют.
Следы под примятой травой
Завершив очередной треп в своей голове, достал телефон, чтобы сверить карту. В этот раз подготовился чуть лучше. В нынешний век технологий решил отмечать свой маршрут в телефоне на советской карте, чтобы в следующий раз следовать ему. Удобна эта карта тем, что на ней изображены линии, по которым можно понять, где начинается возвышение, крутое оно или пологое. Спасибо за эти знания парам по геодезии в университете. Промежуточные точки на карте отмечены. Начинаю спуск.
Спускаться решил на восток. Подъем с седловины на гору начинал с запада – судя по карте, с востока спуск должен быть комфортнее, есть отрытая местность. Спущусь вниз в лог, по нему выйду к деревне с другой стороны. Плюсом на карте видно – в логу есть что-то похожее на дорогу.
Потихоньку спускаясь, обратил внимание на торчащую из-за камня железку. Обойдя его, увидел углубление, рядом стояла эта железка, прислоненная к соседнему камню. Она напоминала запасную часть от тракторной косилки. Зачем ее сюда подняли? Мысль о том, что углубление под камнем может быть берлогой, мелькнула в голове, но не задержалась.
Во время спуска вышел на открытое место: трава высокая, что под ногами – не видно, поэтому иногда спотыкался и заваливался вбок, опираясь на треккинговую палку. В эти моменты палка помогала хорошо, но, как и в прошлый поход, застежки на ней цепляли траву, а это существенный недостаток.
И тут неожиданно вышел на полосу примятой травы: она шла зигзагами, будто кто-то совсем недавно поднимался здесь на коне. Возможно, это был дед с Верхнего Сайдыса, которого я не застал дома.
По примятой траве спускаться гораздо легче. Еще грела мысль, что дед, зная местность, приведет меня обратно к деревне коротким путем. Вдруг замечаю: примятая полоса на повороте стала гораздо шире, потом – опять прежней.
Что за расширение? конь завалился? Маловероятно. Разгребаю палкой примятую траву до земли и в моменте ощущаю, как на затылке волосы встали дыбом и мурашки прошли волной по всему телу, участилось дыхание. Я начал слышать биение своего сердца.
Следы. Я видел эти следы в походе весной, но тогда они были гораздо больше, как два моих ботинка и с очень длинными когтями. Эти же были меньше в два раза, но легче не стало: сейчас июнь, у медведей гон. Относительно направления движения зверя, судя по примятой полосе, беру на девяносто градусов в сторону, идти по его следам желания не было.
Дед Иван. Мундус
Прибавил шагу, но, прислушиваясь к каждому шороху и постоянно оглядываясь, шел аккуратно, чтобы не спотыкаться и не падать на спуске. Получается, углубление под камнем все-таки могло быть берлогой, а та железка – как ориентир? Мыслей было много, отвлекся, только когда увидел дорогу.
Бодро шагаю вниз – в долину, к деревне. Дорога, скорее всего, используется для заготовок леса и ореха. Местами она пересекает ручьи, где приходится прыгать по камням, местами и вовсе болото и прыгать нужно по кочкам, если они есть.
Спустившись, поворачиваю направо, иду по дороге через поля. Немного расслабившись, перестаю оглядываться и тихонько радуюсь, что не состоялся прямой контакт с медведем.
Спустя минут пятнадцать, поднявшись на очередной холм, вижу строения и некоторые очертания прежней деревни, когда домов здесь было больше чем два.
Проходя тот старый дом, решаюсь зайти в ограду и постучать в дверь. На стук никто не отреагировал. Открываю дверь в сени, прохожу дальше и стучу уже в дверь избы. Слышу шорох. Открывает седой дед. Увидев меня, в молчании проходит на улицу и садится на крыльцо.
Судя по виду и состоянию, он, скорее всего, спал. Попросил сигарету, а взяв, вытащил фильтр и, глядя на меня, сказал: «Мне так больше нравится, махорку обычно курю, а она закончилась».
Дед этот из рода мундус. Зовут Иван. Живет тут один. В Средний Сайдыс спускается только за продуктами и пенсией. Держит небольшое хозяйство и маленький огород. Рассказывал, что деревня была большая и жили здесь в основном мундусы.
Я спросил его про соседа пасечника и правильно ли он подсказал мне дорогу. Дед ответил, что тот уехал домой в Сайдыс, а к Чаптыгану подниматься мне стоило по той дороге, по которой я только что спустился. И подтвердил, что тут рядом живет молодой медведь.
Оставив ему все сигареты, что были, попрощался и пошел в Сайдыс, к машине. Около своего «Хитрого» я оказался в районе четырех часов дня. Переоделся, перекусил и поехал домой с легкой грустью.
28 сентября 2023 года, спустя три месяца после неудачной попытки восхождения на Чаптыган, я снова делаю попытку.
И дождь, и снег
Были дожди, дорога к Верхнему Сайдысу в мокрой глине. Колея, что легко преодолевается в сухую погоду, сейчас с большой долей вероятности представляет угрозу застрять. Оставляю машину на выезде из села и иду пешком. Примерно через четыре километра, форсировав по бревенчатому мосту речку, поднимаюсь в горку, двигаясь прямиком к дому деда Ивана.
Он будто ждал меня. Стоя у калитки, промолвил: «Все-таки пришел». Поздоровались. Поставив рюкзак на землю, я достал несколько пачек сигарет. Дед, приняв подарки, приободренным голосом воскликнул: «О, хорошо! В этот раз дойдешь». Тут же распечатал пачку, достал сигарету, вытащил фильтр, закурил. Он все так же не верил в то, что я нашел у вершины горы: «Постоянно там бываю, но ничего подобного не видел». Пригласил: «Заходи, чаю попьешь. Охотники недавно проходили, угостили кабанятиной». Вежливо отказался: нельзя терять времени.
– Будешь идти, по дороге посмотри теленка моего, веревка порвалась, и он ушел, не могу найти который день, – напутствовал дед.
Поговорили немного, обменялись новостями, и я двинулся в путь. Проговорив еще раз маршрут, дед Иван развернулся и пошел копать картошку в своем огородике.
Направляясь вверх, я проходил место, где спускался с горы, на которой в прошлом походе видел следы медведя. Спустя десять минут дошел до будки, где иногда ночуют орешники или охотники. Вспомнил напутствие деда: после будки будет пересечение дорог, мне налево, на подъем к гребню, потом дорога поворачивает вправо. По пути высматривал себе трость. Сменил три палки, пока нашел ту самую: ровную, идеальной длины и толщины. Срубив ножом сучья, сточив рубцы, сделал ее гладкой.
По «классике жанра», как и в предыдущие разы, дорога постепенно словно растворилась. Много козьих, тоже со временем исчезающих, троп – найдешь очередную, и она тоже вскоре испарится. Попадались еще тропы орешников – в некоторых местах по сторонам были ограждения из ветвей, сделанные человеческими руками. Из любопытства обошел одно и понял: за ними обрыв либо очень неудобный спуск, с мешками орехов иначе было бы сложно.
По словам деда Ивана, кроме будки я должен был встретить еще избу для ночевок, но не встретил. И не встречу уже, потому что вышел на курум.
Немного удивился: очередной мой просчет. Предыдущие дни лил дождь, но так как сегодня солнечно, камни должны были обсохнуть, а перед моим взором – огромная «площадь» из валунов, усыпанных снегом, почти до самой вершины Чаптыгана. По ним, но только сухим, без кустов и травы, было бы легче идти.
Внизу был дождь, а здесь высота и снег. Он все усложняет. Во-первых, скользко, во-вторых, под ним может скрываться щель между камнями.
Страх как партнер
Вдалеке виднеется вершина Чаптыгана, между нами – огромный склон из заснеженных камней. Справа густой лесной гребень, перетекающий в тот, что ведет к Чаптыгану, – получается большой крюк. Слева курум плавно сменяется лесом, в котором мало высокой травы и кустов, в основном мох и немного камней.
Принимаю решение идти слева, вдоль границы леса и камней. Получается траверс без потери высоты, затем, ближе к Чаптыгану, возьму правее, к вершине.
Обходя курум, обращаю внимание, что справа посреди нагромождения валунов встречаются островки леса, не тронутые насыпями. Слева видно долину с густым беспросветным лесом, а на другой ее стороне гора, где в прошлый раз я видел следы медведя – пасечник мне тогда говорил, что нужно ее перевалить и по лесной долине идти сюда, к куруму. Этот путь был бы долгим и выматывающим. Дорога, что подсказал мне дед Иван, нравится больше: пару часов – и я уже здесь, у камней.
Размышляя, останавливаюсь, уткнувшись взглядом под ноги. На снегу свежие следы. Медведь. Опять? Лапы такого же размера, что я видел в начале лета. Видимо, весной и летом он обитает ближе к Верхнему Сайдысу. Осенью же из-за орешников и охотников уходит к подножию Чаптыгана.
По отработанной уже схеме поворачиваю на девяносто градусов от тропы медведя вправо и начинаю вынужденный подъем раньше запланированного. Испугался ли я его следов? Да, но не так, как в первый раз: сейчас осень, он сыт, идет по своим делам, я его не преследую.
Пару раз мне говорили, что в некоторые моменты я не испытываю страха, хотя должен. Но они не знали, что страх есть каждый раз, скорее всего, даже сильнее, чем у других. Во время занятий скалолазанием я много раз испытывал оцепеняющий страх: была дрожь в ногах, хотелось кричать, чтобы меня спустили обратно, что я дальше не полезу.
Но в торгах с самим собой в моей голове мне удавалось себя переубедить. Аргументы были таковы: все хорошо, я не устал, у меня еще много сил, я застрахован веревкой, рассчитанной удерживать вес тридцати таких, как я. Я переставал смотреть вниз, переводил взгляд в сторону, куда-то вдаль, начинал думать на посторонние темы, успокаивался – и можно было работать дальше.
Бояться не страшно, страх – это инстинкт самосохранения, он становится другом, если не дать ему овладеть тобой полностью, стимулирует быть внимательным, более аккуратным, рассудительным и сосредоточенным. Это как партнерство – работать со страхом можно совместно, но другое дело, когда он берет верх, овладевает тобой и сеет панику, а это всегда плохо, ошибки неизбежны.
По покрытым снегом камням идти гораздо медленнее, чем по сухим, тратится больше сил. Движения плавные, аккуратные, много работы рукой и тростью. Маленькая перебежка по лесному островку – и снова камни.
С тех пор как начал ходить в горы, появилась привычка время от времени оборачиваться и запоминать места, если планируется обратный путь по этой же дороге. Иногда это приносит пользу, ведь крутая голая скала, используемая как ориентир по пути туда, с обратной стороны может выглядеть травянистым холмиком. Сейчас же я не видел в этом смысла: мои следы хорошо видно на снегу.
Поделиться новостями
Курум закончился, начались знакомые уже «жандармы» перед вершиной Чаптыгана. Заснеженные камни изрядно вымотали. Двигаясь к вершине, у корня дерева нашел в земле ямку с прозрачной водой. Термос с чаем был опустошен почти наполовину, я решил добавить в него воды – удобное углубление в земле позволило с легкостью набрать ее крышкой от термоса. За все мои походы сюда это был единственный открытый источник, что я встретил, да и то им оказался растаявший в лунке снег.
К слову, во время восхождений альпинисты топят лед и снег, но пить такую воду в чистом виде нельзя, толку с нее не будет, она дистиллированная, в ней ни калия, ни кальция, ни магния. Такая вода вместо насыщения организма минералами будет вымывать их, поэтому ее кипятят с заваркой или мешают с изотоником, в крайнем случае с солью, хоть как-то насыщая ее. Но это касается воды в горах, где только снег, лед и камень. Здесь же, на Чаптыгане, – деревья, трава, земля, поэтому, наполнив термос, я еще вдоволь напился сырой воды. Опять-таки, к слову: пил очень маленькими глотками, чтобы утолить жажду, но избежать излишков, которые позже выходят с потом. Потеть плохо, надо потом обсыхать, чтобы не замерзнуть во время привала. Ну а на случай если все-таки вымок, рекомендую синтетическую одежду – мокрая синтетика может греть и быстрее сохнет в отличие от натурального хлопка.
Ближе к вершине я дернулся от резкого шума: рядом кто-то (не разглядел, возможно, кабан или косуля) испугался меня и резко зашуршал в сторону.
Забравшись на последний перед вершиной Чаптыгана «жандарм», оказался на другой ее стороне – с юга, в тот раз был севернее. Дальше не пошел, а выбрал удобное место на скале и уселся обедать. Перед трапезой разлил вокруг молоко, оставил еду у скалы, но кыйра не повязывал по причине года траура в нашей семье: ушла из жизни почитаемая близкая родственница.
Было интересно оказаться здесь вновь, я чувствовал себя более уверенным, чем в прошлый раз. Как будто бы пришел в гости спустя год, а если так, значит, надо поделиться новостями. На ум приходит, как в начале июня сломал большой палец на правой руке. Кстати, в прошлое неудачное восхождение на Чаптыган я был с фиксатором большого пальца на руке вместо гипса. Что удивительно, в марте этого года чистил зубы левой рукой, чтобы развивать второе полушарие мозга, и думал: «Еще бы научиться стричь волосы левой рукой, вот было бы здорово!» Собственно, летом научился, потому что сломал палец на правой. И выбора у меня не было, ведь я работаю «цирюльником». Вышло довольно иронично.
Краток сказ, долог путь
Я сидел на вершине, на скале – передо мной обрыв и ошеломляющий вид на все вокруг, в том числе на курум, по которому поднимался. Вдруг увидел коршуна и маленькую птичку, которая его гоняла. Как понял потом по описанию, это был, скорее всего, сокол. Он прогнал коршуна, но тот спустя время вернулся с компанией собратьев и вместе они прогнали сокола. И вот прямо передо мной кружилась целая стая коршунов – очень интересное зрелище! Начали одолевать божьи коровки – был сезон миграции, и я стал собираться в обратный путь.
Еще одной целью этого восхождения была пещера, где следовало навести порядок, но заснеженные камни вымотали и забрали больше времени, чем планировал, – нельзя забывать про обратную дорогу. Что делать с баллонами краски, которые принес? Без краски легче бы спускалось и поднималось в следующий раз. А если спрячу баллоны здесь, доживут ли они до следующего года, когда вернусь сюда вновь? А если вернусь, не принеся с собой другую краску, а эта испортится и я не смогу ей воспользоваться? Все равно мне нужно будет спускать ее. Ла-а-адно. Считайте, просто «выгулял» краску, заберу ее обратно и принесу в следующий раз, через год.
Собрав рюкзак, выдвинулся в обратный путь. Начал спуск по куруму и вдруг рассмеялся про себя от осознания увиденного. На подъем я шел с юга на север, солнце светило мне в спину, следы на камнях оказались с южной стороны, и они растаяли. Камни были сухие. Удивительно! Вначале следы еще встречались на снегу в тех местах, где сползал с камней, и в маленьких островках леса, но потом я потерял уже и их. А нужно было понять, в какой момент уходить с курума в лес. Благо всегда с собой карта с отметками маршрута на подъем, нужно всего лишь по этим же отметкам вернуться обратно.
Маршрут начал после окончания гребневой дороги – я должен был уже давно выйти на нее. Темнеет. Осознаю: дорогу пропустил, а по карте иду маршрутом, которым проходил в предыдущий, неудачный поход – забыл сбросить его. Шел на гору, где видел следы медведя, только с другой стороны. Что поделать, картой научился пользоваться не до конца, очередной хороший урок. Меняю угол, иду, снова поднимаясь к гребню, где должна быть дорога. Еще и высоту потерял.
Поднявшись на гребень, дорогу нашел сразу, на спуск к будке она уходила около пересечения. Надев налобный фонарь, начинаю спуск. Очень хочется пить, запасов жидкости нет. Прохожу будку, мелкие мутные речки, болота. Окончательно стемнело.
Спустя время вижу дом деда Ивана. Он, видимо, спит. Летник у него открыт, рядом фляга с водой и ковшом – пью жадно, огромными глотками, игнорируя правила. Какая холодная и вкусная вода! На столе сковородка с мясом – видимо, та самая кабанятина. Но я не голоден.
В благодарность оставил деду еще немного сигарет, половину четушки коньяка и три метра веревки. Веревка была мне не нужна, в рюкзаке лежала на всякий пожарный случай, ну и купил я ее по ошибке: она была статической, а мне нужно было три метра динамической для самостраховки. Потерянного дедом быка не встретил, но если он найдется, эта веревка его точно удержит.
Сделав еще пару глотков воды на дорожку, направился в Средний Сайдыс, к «Хитрому», где есть сменная мягкая обувь и сухая одежда. Спустя четыре километра, выходя по колее из-за поворота, увидел светоотражающие огни и белый силуэт. В очередной раз очень рад видеть своего серебристого железного коня, который всегда увезет меня домой.
По дороге и после, уже дома, мне стало плохо, наверное, много выпил воды из фляги, но я был все равно безмерно счастлив. Хоть и со второй попытки, но все-таки дошел до вершины Чаптыгана с южной стороны. Однако не добрался до того самого места у пещеры. Будет еще попытка. Через год. Краток сказ, долог путь.
Фото автора
Продолжение следует
