19 марта исполнится год, как ушла из жизни заслуженный врач Российской Федерации Роза Макаровна Пустогачева. В Республике Алтай, наверное, не найдется уголка, где не знали бы этого замечательного человека, посвятившего медицине более 60 лет своей жизни.
В 1965-м она окончила Алтайский государственный медицинский институт.
Роза Макаровна стояла у истоков становления онкологической службы в нашем регионе, она имела высокий авторитет среди коллег, воспитала несколько поколений врачей-онкологов.
Представительница челканского народа, она, являясь членом Ассоциации коренных малочисленных народов Республики Алтай, вела активную общественную деятельность.
В 2019 году за выдающиеся заслуги перед Республикой Алтай, большой личный вклад в развитие здравоохранения была удостоена ордена «Тан Чолмон» («Утренняя Звезда»).
Золотые руки талантливого доктора спасли сотни жизней наших земляков. Каждый пациент для нее был дорог и значим. За каждого она боролась до конца. В один из последних своих дней заметила: «Не было за мной такого греха, чтобы кто-то умер на операционном столе, да и плохого я в жизни вроде никому не сделала…»
У нее был особенный характер. С детства крепкая и сильная, могла постоять за себя, заступалась за слабых и беззащитных, за детей и стариков. Без памяти любила свою малую родину — Курмач-Байголскую тайгу. По возможности непременно отправлялась посетить места, где родилась и выросла. Навещала родных и друзей — и обязательно с подарками.
Скромная, но прямая, умела сострить, тонко чувствовала юмор, о себе говорила с иронией.
Многие удивлялись отменной памяти Розы Макаровны. Ее рассказы о далеком военном, послевоенном времени были наполнены яркими воспоминаниями, она без ошибок и замешательства точно называла все события и имена их героев.
Жаль, что эти истории из ее уст остались незаписанными… Хотя она все-таки нашла возможность отразить некоторые факты в автобиографии, которая попала нам в руки.
Родилась Роза Макаровна Пустогачева 11 июля 1939 года в маленьком челканском селе Корвош Турочакского района. Этого селения давно нет: когда объединяли колхозы, жителей переселили в Курмач-Байгол. В многодетной семье Макара Байакавича и Пелагеи (Палачак) Ивановны Пустогачевых Роза была седьмым ребенком. Ее старшие братья рано погибли: Григорий — на Великой Отечественной войне, а младше него Валентин умер в детстве. Две старших сестры Анастасия и Анна были учительницами. В 11-летнем возрасте скончалась от болезни средняя сестра Аксинья. Младшими были Раиса и Роза, одна из них стала строителем, другая — врачом.
От деда Байака в Ковроше остался большой бревенчатый крестовый дом на два хозяина. Обе половины занимали его сыновья Варлаам Байакович и Макар Байакович со своими семьями.
Дядя Варлаам был строгим, вспоминала в автобиографии Роза Макаровна. С раннего утра всех поднимал на работу: метать стога, убирать пшеницу… Но в один момент его признали кулаком и арестовали. Затем вместе с другими раскулаченными пешком повели в город. С больными в язвах и отеках ногами путь ему давался трудно, двигался медленно, да еще прихватило живот. Раз отпросился по нужде, два… Конвоирам это не понравилось, и они пристрелили арестанта на месте, позже доложив руководству, что тот пытался бежать… Об этом случае родственникам позже рассказали те, кто тогда находился с ним рядом.
Когда отец Розы Макаровны с семьей перебрался в Курмач-Байгол и был вынужден вступить в колхоз, из Ковроша он перевез амбар, а их прежний дом забрали под конюшню и держали в нем лошадей.
Из бывшего амбара глава семейства соорудил небольшое жилье, в котором основное место занимала печка, еще были стол и маленький ящик в углу.
«Дома мы оставались втроем — я, Рая и Аксинья. Настя трудилась в колхозе, ее с другими работниками часто отправляли на стоянку кормить коров и бычков. Аксинья умерла в 1945-м — у нее сильно болел живот, видимо, был аппендицит. Мама работала телятницей. Телят пасли в начале деревни на большой поляне, окруженной деревьями. У нас была белая красивая и умная собака по кличке Мойнок. Она помогала присматривать за телятами — с лаем возвращала их обратно, если те уходили далеко. Бывало, в зубах приносила нам зайчат, мы кормили их травой, молоком, морковкой, но подросшие они потом убегали.
В колхоз надо было сдавать молоко, поэтому коров доили по три раза на дню. В обед оделенщица Софья Павловна варила быштак (творог). Мы, дети (Марейка, Маргарита, Шура, Люба и я), сидели на заборе как воробьи и наблюдали за происходящим. Она завершала тем, что вывешивала уложенный в матерчатый мешок творог, чтобы стекла сыворотка, а затем уходила. Мы же быстро слезали с забора и бежали к котлу, ели остатки со дна. Только когда стала взрослой, поняла, что женщина оставляла его для нас специально…»
«Вот подошла школа. Мы, дети войны, в 8–9 лет пошли в нулевой класс. Почти ни у кого не было обуви. Мама брала шкуру коровы или лошади и квасила, затем сутки держала ее в речке, скоблила, убирая шерсть, кипятила в каком-то растворе. Остудив, погружала очищенную шкуру в кадку и держала там до тех пор, пока та не покоричневеет. Потом ее нужно было мять специальным приспособлением. Из выделанной подобным образом кожи мама шила мне ары-одок с голенищем из мешковины. А из овечьей выделанной шкуры она сшила мне сумку. Торбочка получилась твердая, с ней хорошо было драться. Так помаленьку училась…»
«Летом пололи поля, засеянные зерном. Там и ночевали. С нами была повариха Анна Григорьевна, у нее была корова. Женщина варила нам, детям, тутпаш. Я брала только четверть порции. Если больше возьмешь, запишут в долг, расплатиться трудодней не хватит. Ставили нас всех рядом снизу до верхнего конца поля. В день много пропалывали…»
«В мои школьные годы мама работала техничкой в конторе. Утром рано будит нас, чтобы приготовить дрова. Почему заранее ими не запасались, не знаю. Мы с Раей успевали до уроков сбегать в лес, спилить березу, наколоть дров. Как могли помогали маме. В это время наши старшие сестры учились в городе.
Вечером надо было мыть полы. Жители села вечерами тоже приходили в контору, подолгу сидели, курили, окурки тушили о пол, растирали ногами, плевали, а мы с Раей все это скоблили, мыли добела, домой приходили поздно…»
«В военные годы зерно хранилось в амбарах. Маму поставили сторожем. У нее была берданка. Один раз ночью через подкоп украли много зерна. Кто это сделал, так и не нашли. Посадили заведующего складом Петра Назаровича, а маму пожалели, потому что у нее были маленькие дети…»
«В начальных классах учителем у нас был Николай Каныкович. Его уроки проходили интересно. Он рассказывал нам, с какой стороны юг, север на примере стволов деревьев. Каждое утро сообщал новости в стране и мире, так как у него одного в селе был радиоприемник. Из его уст мы узнали, что в городе Ленинграде убили Кирова, как казнили Зою Космодемьянскую и Лизу Чайку, о героях-летчиках. Как-то на уроке ботаники он описывал растения, которые растут в хорошей среде. Я спросила: «Почему эти растения растут только в среду, а не в четверг или пятницу?» Он не успел ответить: прозвенел звонок…»
«Я окончила третий класс. Приехали брат Карилеп и Сойкечек Ильич. Они были на стройке. Мы с мамой пошли к ним поздороваться. Хозяева накрыли стол, как положено отметили приезд. Сойкечек для своей дочери Людмилы привез куклу. Она была небольшая, но очень красивая: длинные волосы, глаза по-настоящему открывались и закрывались, белое платье… Я взяла эту куклу, спрятала себе под мышку и легла на колени мамы. Людмила бегает, плачет, ищет свою куклу. Ее родители молчат. Мама говорит мне: «Отдай!» Забрала куклу у меня и вернула хозяйке. Потом мы быстро оделись и ушли. Дома я взяла обыкновенную доску, смастерила куколку. В ее голове сделала отверстие, через которое протянула веревочку, с обеих сторон подвесила груз. Поставишь куклу, та стоит, но только дотронешься, она приседает и как бы молится. Позже, сколько ни пыталась, больше не смогла сделать подобное…»
«Зимой многие дети катались на санках. У меня их не было. Приходилось брать подручное. На плашку намазывала свежую коровью говешку и оставляла на ночь, чтобы та замерзла. Утром плаху убирала, обливала водой и снова замораживала. Это придавало получившейся форме хорошее скольжение. На горке мои санки были самые быстрые и катились очень далеко…»
«Домашней работой больше занималась Рая, а я брала маленький топорик и готовила дрова. Еще ухаживала за скотиной — раскладывала корм, убирала стойло…
Весной нас, школьников, вместе со взрослыми отправляли корчевать пни, кустарники — готовить землю под будущие поля для посева зерна и для покоса. Я почти всегда таскала большие деревья с корнями, за что мама меня ругала, что волочу эти тяжести. А осенью с учителями ездили с ночевкой на уборку сена. Наша учительница Раиса Аныевна по утрам ходила умываться на речку. На лицо накладывала крем, и запах стоял, у-ух! Другая учительница Тамара Петровна, молодая, ровесница нашим ученикам — худая, еле вилы поднимала. Жалко было на нее смотреть. Я старалась помочь ей…»
«Работа пасечника весной тяжелая. У дяди Карилепа ульев было около ста. Всех их надо было помыть, прокоптить тумаром до желтого цвета. Я, конечно же, помогала, мне это нравилось. От тумара кожа на животе у меня была красной.
В чистые ульи помещали рамки с пчелиной маткой. Ее держали в коробке, обтянутой железной сеткой, это чтобы пчелы знали свой дом и не улетели. Делали новые рамки: стягивали медной проволокой, затем приделывали воск. В этот год меда было много, урожай выдался богатый — не знали, куда сливать накачанный мед. Все бочки были заполнены медом. Утром дядя Карилеп выглядывал в окно и говорил: «Туман ушел в ущелье, значит, будет хорошая погода. А если пошел бы вверх, было бы пасмурно».
Еще был один хороший пасечник — Санап Кызыкович. Они с дядей соревновались, кто больше накачает меда.
За мою работу меня обещали одеть в школу, но я удрала…»
«В 6–7 классах учиться было интересно. В школу приехал новый учитель по математике и физике Сергей Иванович Черлояков. В село Бийка привезли новую аппаратуру, какие-то приборы. Он нам объяснял, каким образом появляются искры, показывал кино.
Я стала взрослой. Начала бегать на лыжах. Выступала на соревнованиях…»
После 7 класса Роза Макаровна училась в областной национальной школе, по окончании которой вернулась в родную деревню — для поступления в вуз необходимо было иметь производственный стаж. Один год трудилась в сельском хозяйстве.
Фельдшером в селе работал Василий Чеконов. Глядя на интеллигентного, всегда опрятного в белом халате медика, Роза Макаровна задалась вопросом: а почему же я так не смогу? И решила связать свою жизнь с медициной. В 1959-м она поступила в Алтайский мединститут, затем стала одной из первых выпускниц этого учебного заведения.
В 1965–1967 годах работала хирургом, затем главным врачом Чойской участковой больницы. Ординатуру прошла в Железнодорожной больнице Барнаула под началом руководителя кафедры хирургии АГМИ доктора медицинских наук Израиля Исаевича Неймарка.
В 1969–1970 годах была борт-хирургом Горно-Алтайской санавиастанции. После ординатуры приступила к работе в хирургическом отделении областной больницы под руководством народного врача СССР Анатолия Гомана.
Со временем основным направлением ее деятельности стала онкология. В 1970–1997 годах она врач-онколог. С 1997 по 2001 год Роза Макаровна заведовала онкологическим отделением Республиканской больницы.
Она стала одним из ведущих специалистов своего дела, заслужив уважение коллег и пациентов. За свою долгую карьеру Р.М. Пустогачева зарекомендовала себя как опытный и высококвалифицированный специалист.
Ее профессионализм был отмечен многочисленными наградами и признанием профессионального сообщества. Звание заслуженного врача Российской Федерации, присвоенное ей в 1996-м, свидетельствует о высоком уровне доверия и уважения, которыми она пользовалась среди коллег и пациентов.
Несмотря на почтенный возраст, Роза Макаровна продолжала активную деятельность вплоть до последних лет.
Жизнь и трудовая биография Розы Макаровны Пустогачевой стали примером самоотверженности, преданности делу и профессионализма. Память о ней продолжает жить в каждом пациенте, которому она помогла справиться с болезнью, и в каждом враче, которого она наставляла и поддерживала.
Она навсегда останется символом человеческого достоинства, образцом для подражания многим молодым специалистам в медицине.
Наталия Манышева
Фото из архива редакции
