«Горизонт» для каждого из нас стал важной жизненной вехой. Я познакомилась с турклубом, когда училась в девятом классе. Тогда, в октябре 1987-го, учителя сказали, чтобы я пришла в 218-ю аудиторию ГАГПИ – от каждой школы требовалось по одному человеку для участия в агитпоходе. Пришла, смотрю: стоят все мальчишки. Я развернулась и домой. Тут выходит женщина с проницательным взглядом, хвать за руку – привела меня в аудиторию, познакомила со студентками и сказала им, чтобы меня не отпускали. Так я познакомилась с Лией Станиславовной. В жизни каждого встречаются люди, которые меняют его путь, дают направление. Таким человеком стала для меня Лия Станиславовна. Благодаря ей мы открывали лучшие свои качества: учились управлять собой и людьми (мы ведь должны были работать на базах с группами), узнавали много нового.
А тот первый агитпоход стал незабываемым. Мы шли на лыжах в ноябре через Теректинский хребет, в рюкзаках несли юбочки, туфельки. В селах выступали в клубах. Перед Яломаном были в Купчегене, где мое детское воображение поразил вид кладбища, который открывался с крыльца Дома культуры.
После этого похода я поняла, что буду поступать на геофак. Так и вышло. Лия Станиславовна взяла меня в «тройку» летом по Катунскому хребту. Когда ночевали на морене под перевалом Норильчан, через стенку палатки из парашютного шелка были видны звезды и водопады, которые падали со снежников. Я тогда впервые увидела такие горы. Много было потом разных походов. Я вообще удивляюсь, как мы учились (без компьютеров и Интернета). В сентябре был какой-нибудь поход на недельку, потом слет первокурсников, в октябре и ноябре – межсезонка: поход и сборы на турбазе «Катунь». В феврале и марте – лыжный, в апреле – подготовка к водным соревнованиям, в мае – «Сема» и «Чуя», затем инструкторский поход. В июне – Бия, в июле – работа на базе, в июле и августе – летний сложный, а в сентябре снова… Мы приобретали туристский опыт и учились жизни. Я могу сказать, что школа Лии Станиславовны и Владимира Ивановича самая надежная. При сотрудничестве с представителями других школ всегда бросаются в глаза различия и в организации питания, и в дисциплине. Лия Станиславовна всегда интересовалась и интересуется до сих пор нашей жизнью, в ее архиве множество газетных вырезок о воспитанниках. Есть в нем и заметки из армейских газет, где командиры с благодарностью рассказывают о солдатах, прошедших школу «Горизонта».
Сейчас в республике на всех уровнях обсуждается вопрос подготовки туристских кадров. Могу с уверенностью сказать, что такой подготовки, как в «Горизонте», никто не достиг. Выпускаются сотни менеджеров по туризму, но они если и знают немного Алтай, то только теоретически. Выпускаются сотни организаторов туризма, а ведь туризм – это целая отрасль. Почему-то никто не готовит организаторов животноводства – в сельском хозяйстве есть зоотехники, ветеринары, доярки, скотники… А тут учат всему – менеджменту, туроператорской и турагентской деятельности, гостиничному бизнесу и много чему еще. Зачем? Республике нужны классные гиды. А чтобы стать таким, нужно ходить и ходить. В советское время их начинали готовить со школьной скамьи, а сейчас редко в какой школе вообще есть туристский кружок.
В поддержку «Метелицы»
Хочу рассказать историю одной фотографии. На ней – участники лыжного похода апреля 1990 года. Тогда в марте женская команда Советского Союза «Метелица» отправилась на лыжах с Чукотки на Аляску, чтобы затем пойти к Земле Франца-Иосифа. В средствах массовой информации бросили клич, чтобы женщины на материке поддержали путешественниц и намотали бы такой километраж, как у них.
Прочитав в газете призыв, я пришла к Гале Тагильцевой с предложением пойти в «единичку» на Караколы. Галя говорит: «Давай». Пробежали по общаге, по нашим девчонкам-походницам, все загорелись идеей. Пришли к Лии Станиславовне, показываем газету, говорим: «Вот, хотим намотать». Она почитала, заулыбалась: «Идите, мотайте по Катуни до Бийска, будете в школах и в клубах ночевать да пропагандировать». Мы: «Нет, хотим по-настоящему». Так канючили дня три, а она ни в какую. Потом вдруг согласилась. Галя сказала тогда: «Что-то здесь не то…» И стали мы с рвением собираться, распределили обязанности, собрали снаряжение, продукты. В назначенный день пришли на базу. Вот и автобус. И тут подходят дядя Миша Калинин и Серега Саночкин с физмата – в полной экипировке, с рюкзаками. Как мы расстроились! А Лия Станиславовна сказала: «Или так идёте или никак». Мы поехали, в автобусе немного поревели. Мужиков попробовали уговорить, чтобы они вышли в Кызыл-Озеке и ехали домой. Ничего не вышло. Дальше до самого Урлу-Аспака ехали в обиде. Мы ведь теперь не могли участвовать в конкурсе женских лыжных команд. Так потом и отчет никуда не стали высылать. Хоть мужики и шли где-то позади – мы их днем не видели, а к ночлегу они появлялись, все же это был не чисто женский поход.
Когда встали на лыжи, пошли, настроение сразу улучшилось – яркое солнце, природа сделали свое дело. Мы очень много хохотали в этом походе, до икоты. Однажды решили назвать свои рюкзаки. Лорис (Лариса Бучилина) назвала Казбеком Валиевым, про остальных не помню.
Галя Тагильцева была нашим командиром. Каждое утро, как, впрочем, и во всех походах, начинала с громкого вопля: «Здравствуй, Солнце!» В этом походе мы все делали, как в обычном. И манюня (запасная лыжа) у нас была, и цеплялась она за все. И дрова пилили, и чурками их катали и рубили на печку. Особенно трудно стало, когда пришли в избушку в Ишмеше. Было очень много снега, он сильно лип, и вообще долго искали эту избу. Пришли туда уже по темноте. А надо было еще дров напилить и наколоть. Нашли лесину на горе и спилили, потом – на чурки и катали их с горы, а они все облипали снегом и внизу получался уже огромный ком. Тут его расколупывали и потом кололи при свете костра. Мы тогда стали представлять женщин, которые на лесоповале работали, и как им-то было ужасно тяжело. Но, конечно же, мы сразу решили, что все равно наш поход ненастоящий и теперь, раз мужики идут с нами, пусть уже тоже чем-нибудь да помогают. Как они обрадовались! Даже переспросили: «Можно?»
Во время похода у меня должна была быть защита курсовой по психологии. Меня К.И. Нестерович отпустила, но с условием, что в походе что-то буду исследовать, а потом выступлю на научно-практической конференции. Тему обозначила как «Поведение женщины в экстремальных условиях». Я должна была следить за эмоциями, мерой физической нагрузки, а потом все анализировать. По вечерам, как поужинаем и уляжемся, проводила всякие тесты. В первый вечер выяснилось, какой у кого темперамент. Тоже была тема, чтобы похохотать над этими исследованиями. Как-то Лена Мамаева сказала медленно и тянуче: «Ой, девчонки, я не могу идти за дровами, я флегматик». Задавать вопросы, записывать ответы нужно было и тогда, когда все были уже совсем уставшими. Сначала девчонки неохотно отвечали, в интонации даже раздражение звучало, а потом все переходило в хохот и мы долго смеялись, пели песни.
На фото мы сидим в Чемале на автовокзале. Серега Саночкин в центре. Дядя Миша нас фотографирует. Жаль, что нет его с нами. Надо было попросить кого-нибудь, чтобы нас сфотографировали, замечательный он был человек. В Чемале мы купили лимонад и с удовольствием пили его. Мы были хорошими девочками, пивом не интересовались, не понимали даже его вкуса.
На конференции по психологии я выступила, заняла первое место. Лицо было черным от весеннего солнца, задания – выполненными. По итогам исследований вышло что-то вроде «хоть и было трудно, но никто не ругался». Мы ведь были все «схоженные», пошли только те, кто уже был проверен в походах. Помню, задали вопрос: «Как считаете, это целесообразно – такие путешествия проводить женщинам?» Я тогда сказала: «Целесообразно». Теперь прекрасно понимаю Лию Станиславовну и ее нежелание нас отпускать одних. Она видела всех насквозь, знала возможности и способности каждой. Она вообще могла нас не отпустить, но поступила мудро. Да и ходить без парней трудно. Долго нас потом мужики в клубе дразнили «метелицами».
А в сложные и неопределенные девяностые годы, когда в стране были экономические трудности и кардинально менялся политический курс, благодаря «Горизонту» мы не чувствовали безысходности и страха перед будущим. Даже особо не ощущали перемен – нам было некогда! Мы жили в настоящем, были молоды и полны сил. Это было лучшее время в нашей жизни! И оно навсегда останется с нами.

Елена Суртаева,
выпускница «Горизонта»

Добавить комментарий